\

Не достоин учиться в этой академии, ходить со мной по одним коридорам. Его должны исключить, сегодня же, немедленно!

Значит он больше не должен быть магом.

Да, посмотрим, как он будет мучиться, когда из надежды своего рода превратится в обычного человека. О, я знаю, с каким пренебрежением маги смотрят на обычных людей. Когда в семье лорда и леди рождается ребенок без магии, это огромное разочарование для семьи. А вот маг — это счастье, это гордость. Вот будет шикарно, когда он превратится в обычного человека, не способного ни на что. Как будут смотреть на него родители — с ужасом и отвращением, как прежние друзья отвернутся от него, лишь скрыв свою брезгливость за маской жалости.

Хищная ухмылка раздвинула мои губы, демонстрируя длинные клыки. Не зря о подобных мне рассказывают в Халифате страшные сказки. Не надо злить русалок.

Я скользнула на иной уровень восприятия, и увидела огоньки внутренних источников окружающих людей. К Акриду уже мчались студенты и преподаватели, пытались что-то сделать, пытались понять, что происходит. Я потянулась к нему своей силой и обхватила его внутренние источники своей энергией.

А магию воды, что сковала его по рукам и ногам, одновременно развеяла, чтобы оставлять следов. Вернув способность двигать руками и ногами, Акрид взвыл, сворачиваясь клубком, будто у него болело в груди. Люди вокруг забегали активнее, а я все так же улыбалась.

Вот так, сжать чуть сильнее и... я резко дернула силу из его груди, он завыл, вокруг закричали... нет, все не так просто. Источник сопротивлялся моему воздействию, как сорняк, пустивший глубокие корни в его груди. Ну, ничего. Я уже чувствовала, что мои действия не прошли бесследно.

Еще одно усилие, его крик переходящий в вой, он практически становится на мостик, выгибаясь в спине, еще немного...

— Арина! — меня резко встряхивают за плечи, разбивая концентрацию.

С трудом перехожу на обычное зрение и удивленно смотрю на разозленного Яриса, нависающего надо мной. Акрид за его спиной валяется на дорожке, разметав темные волосы в пыли и дышит с хрипами, но уже не воет от боли.

— Что?.. — спрашиваю растерянно.

Сверкнув глазами, Ярис резко разворачивает мое кресло и отволакивает прочь, в глубину парка, не разбирая дороги.

Наконец, когда мы оказываемся наедине, он окружает нас защитой от подслушивания:

— Как я мог?! — восклицает он патетически, вышагивает вокруг, заламывая руки. — Как я мог совершить такую ошибку?! — Гневный взгляд вонзается в меня гарпуном и не отпускает. — Как мог я допустить, чтобы морское чудовище осталось в Академии, среди студентов? Как мог я рисковать жизнями своих учеников, как смел поверить...

— Я ничего не делала! — восклицаю и тут же понимаю, как это глупо и нелепо.