\

— И замечу, что королевским судьям тоже запрещено выносить решения по делам, в которых участвуют их друзья, родственники и знакомые, а также в которых они материально заинтересованы. И королевские судьи, насколько мне известно, не считают это оскорблением. Всем этим судом гильдия ювелиров Уркатоса показала, как она не желает расставаться с наследством своего прежнего главы, то есть подтвердила заинтересованность. Логично, что мы требуем публичного рассмотрения этого вопроса.

Адвокат защиты еще хотел что-то возразить, но неожиданно один из его подзащитных его остановил и кивнул, а после бросил взгляд на лорда Уркатороуса.

— Что ж, — решительно произнес судья, — я должен обдумать и прочесть документы о ходатайстве. Обсудим этот вопрос после обеденного перерыва.

Во время обеда большая часть публики разошлась, Жильета о чем-то принялась совещаться с госпожой Фенерворс. Я же посидела на месте, поглазела по сторонам, а потом решительно подъехала к отгороженной от основного зала бортиком трибуне, где с независимым видом восседал лорд Уркатороус.

— Что вы хотите? — спросила прямолинейно.

— Простите? — он недоуменно выгнул бровь, притворяясь, что не понимает.

— Что вы хотите? Зачем пришли?

— Это открытое заседание, — он изогнул губы в ехидной улыбочке, которая меня окончательно взбесила.

— Оставьте уже Жильету в покое! Сколько можно ее мучать? Неужели вы настолько пострадали от ее отказа выйти замуж, что теперь собираетесь ей всю жизнь мстить?!

— Я ей не мщу! — возмутился лорд.

— А как же это называется? — ухмыльнулась я. Он промолчал, поэтому я продолжила: — вы не позволяли ей нормально работать в городе. Во все лавки, куда она устраивалась, приходили доброжелатели и сообщали, что, если ее не уволят, дело разорится.

Как это еще назвать, если не преследование? Вы осознанно вгоняли своего собственного ребенка в нищету! Но это закончено, вы слышите? Она больше не зависит от вас, она сделала себе имя и, даже если моя лавка разорится, ее, как мастера, знают уже по всему миру, ее работы с удовольствием покупают и в Халифате, и в Эльфире. Поэтому хватит уже, слышите? Хватит ее мучить!

Лорд смотрел на меня глазами, полными недоумения, а потом поднялся с места и все же вышел из своей ложи, встал со мной рядом:

— Я не знал об этом и, тем более, не делал.

Я посмотрел на него скептически.

— Это правда! Я никогда никого не посылал и не преследовал дочь. Я... знал, что у нее неприятности, предлагал ей вернуться в семью. Я желал для нее лучшей доли!

— У нее и так все хорошо, — возмутилась я. — Она знаменитый мастер-ювелир!

— Но ей приходится работать...

— Я люблю свою работу, папа. Я никогда не хотела заниматься ничем другим, — к нам незаметно подошла Жильета и вклинилась в разговор.