\

Но разве этого я хочу? Что они наштампуют в огромных количествах с моей помощью? Оружейные амулеты? Здешние версии бомб или противопехотных мин?

И ректор еще этот, неужели он не видит, как смешон в своей глупости? Неужели он может считать, что я могу видеть в нем достойную пару? Неужели в глазах окружающих мы с ним — ровня?! И я должна отдаться ему вместе со всем своим состоянием просто за право стать аристократкой, посещать балы? Да-да, те самые, где настоящие аристократы будут смеяться за моей спиной из-за моей неотесанности и приговаривать, как Акрид, что мужу следовало оставить меня дома, что такую, как я, неприлично выводить в свет.

О, Стихии, что же за рок сталкивает меня все время с этой ужасной семейкой?!

Что же мне делать? Что делать?!

Уплыть в Храм?

Я замерла на миг посреди коридора.

А какой в этом смысл? Он мне ничем не в силах помочь, только навредить. Я не могу его починить, я вообще ничего не могу сделать толкового. Он теперь даже не дарит покой, как в начале, только гнетущее чувство незавершённости.

Уплыть в Уркатос?

А зачем? Кому я там нужна? Зачем? Моя семья прекрасно справляется и без меня, Барби счастливая невеста, у Жильеты свадьба на носу, полуоркам и их семьям больше ничего не угрожает, они спокойно живут и здравствуют, каждый занимаясь своим делом.

Я никому из них не нужна.

Я здесь чужая. Не просто в Империи, во всем этом мире нет для меня места, нет никакого смысла...

Я бездумно взмахнула рукой в сторону открытого окна, и из фонтана в парке поднялась волна и превратилась в пологий мостик, с помощью которого я на коляске смогла выехать прямо со второго этажа в парк.

Я бы сбежала прочь сейчас быстрее ветра, если бы только понимала, куда бежать и что делать. Но я не понимала, поэтому просто ехала вперед, туда, где смогу побыть в одиночестве. Вода за моей спиной не вернулась в бассейн фонтана, а растеклась по двору некрасивой лужей. Мне было просто все равно.

— Арина! — Ярис выглянул из окна второго этажа. — Арина, куда вы?!

В душе шевельнулось что-то недоброе. Я не знала, куда я направляюсь и что делать, но я знала, кто виноват. Нет, не дурак-ректор, на дураков не обижаются.

А вот Ярис... Ярис был виновен в самом худшем — он вселил в мое сердце надежду. Много надежды, которая разбивалась вновь и вновь, но я старательно склеивала ее воедино не без его помощи. «Тебя примут, ты займешь высокое место в обществе, ты сможешь изменить этот мир», — говорила эта надежда. И что же? Зачем все это было? Сколько можно мучиться в конце-то концов?

Я с трудом оторвала взгляд от вида крови, что течет по его жилам, от биения его сердца. Я могла бы остановить его в любой момент.