\

Все рабы, оказавшиеся у нас, немедленно освобождались от ошейников, как при въезде на территорию Империи, но такое пока случалось только дважды.

Лесной заповедник господина Тупрактува был не единственным местом произрастания деревьев на нашей территории. Я строжайше запретила бездумно нарезать на поля всю землю, а тщательно отделяла ее лесополосами, понимая, что это как сохранит биоразнообразие, так и поможет в защите от ветров. Да, мы использовали от них воздушные щиты, но это ведь не значит, что так будет вечно. Оазис постепенно продолжал расти, в нем уже шли регулярные дожди, сохранялся микроклимат, что позволяло растениям распространяться в сторону пустыни и захватывать все новые территории.

Где-то мы сами их рассаживали, где-то просто радовались, что некоторые виды делали эту работу за нас. Интересным экспериментом была длинная глиняная труба с маленькими дырочками, наполненная водой и выведенная в пустыню. Мы не сажали вокруг никаких растений, а лишь наблюдали, но уже к концу сезона вся она оказалась облеплена разнообразными видами, семена которых принес ветер. Эти трубы помогали распространять зеленые насаждения дальше в сторону песков и в то же время давали материал для изучения новых видов растений.

Каждый сезон мы тщательно фиксировали все изменения как в микроклимате оазиса, так и в применении все новых и новых видов растений для его озеленения, а ученики господина Тупрактува совершали экспедиции по всей территории Халифата, для поиска самых устойчивых к ветрам и пескам видов, хорошо держащих землю. Например, несколько дюн в этом году было засеяно растениями, похожими на камнеломки, но особенно я любила поле с видами, которые я называла по земной привычке литопсами — живыми камнями.

Они выглядели как торчащие из земли округлые камни, разделенные по середине трещиной, часто интересных цветов или с рисунками. На самом деле это были два мясистых наполненных соком листа растения. После дождей они, набравшись влаги, «раскалывались» по своей границе и выдавали пару или четыре новых листа. А еще они цвели, как ни странно, похоже на ромашки или на желтые одуванчики. Корни их уходили в землю так глубоко, что они умудрялись держать на месте даже самые неподдающиеся контролю дюны, так и норовящие все время сползти от малейшего ветерка. Местные литопсы были куда больше земных аналогов, более плоские и твердые, с кожурой настолько твердой, что по ним даже мог спокойно пройти верблюд, не навредив. И их называли «копытцами» и солили в некоторых областях Халифата, как огурцы на зиму.

Три года уже существовал наш оазис. Теплая погода, защита от ветров, яркое солнце и рациональное использование воды помогали снимать по четыре обильных урожая за годичный цикл.