\

— Помогите моей дочери! — заявила она, едва приблизившись.

— Чего? С чем⁈

— Не знаю, что ты там вчера с СгорМилой сделала, да только она совсем переменилась: начала мать слушать и работу по дому делать. Сделай то же самое с моей дочерью! Она совсем от рук отбилась.

Я тихонько ругнулась матом на русском, пользуясь тем, что слов моих не могли понять.

Пришлось долго выслушивать, какая дочь-то у орчанки дурная: наглая, глупая, ленивая, некрасивая… оставалось только удивляться, за что мать ее так сильно не любит. Вот у соседок-то, конечно дочери все делают, и вежливые-то, и улыбчивые, и готовят хорошо, и за скотиной, и шить-вышивать, и… список того, что должна делать идеальная дочь, казался бесконечным.

Что сказать такой «клиентке», я представления не имела. Приведите свою дочь? Да разве это у той проблема? Или это у ее матери завышенные требования? Даже если дочь действительно ничего не делает, это ее личный выбор, как на нее повлиять, если она и не пришла? Да и пришла бы — разве можно помочь тому, кто не желает? Заставить, да, можно, но внутри оставалось стойкое понимание, что помочь так невозможно, даже с помощью магии.

Не знаю, обрывки ли это знаний из психологии, что легко было случайно подцепить в нашем мире, или чутье сильфиды… а орчанка все продолжала и продолжала перечислять свои претензии к дочери, почти не повторяясь…

В этот раз создание магической сети произошло еще быстрее и легче. Очищенное от эмоций сознание будто расщепило образ дочери орчанки и ее жалобы, которые она никак не хотела заканчивать.

— Так чего же вы хотите? — прервала я ее.

— Как же? Пусть она в шатре уберется, пусть лучше за коровой присматривает, пусть…

— Это все понятно, — кивнула я.

— Но это вы говорите про действия. А глобально: чего вы хотите для своей дочери?

Она даже рот открыла, но не произнесла ни слова, задумалась. Я буквально видела, как меняется ее настрой и с повседневного ворчания переключается на глобальные вещи:

— Я… я хочу, чтобы она была счастлива: чтобы вышла замуж за хорошего орка, нарожала детей. Я волнуюсь за нее."

"— И вы считаете, что ваши действия помогают ей достичь этой цели? — усмехнулась я иронично. Орчанка явно не поняла, поэтому я подлетела к ней ближе, положила руки ей на виски и велела смотреть мне в глаза.

— Представьте свою дочь такой, какой видели ее при последней вашей встрече, — попросила я.

Мы вместе заново прожили с орчанкой ее утро, только теперь наблюдали за ней глазами ее дочери: как она ходит и с соседками обсуждает дочь и осуждает, как обзывает ее неумехой, а соседских девушек нахваливает. Дочь знает об этом, да и все знают: девушки над ней смеются, женщины приговаривают «не будь как эта тетеха», молодые парни посмеиваются и отворачиваются от ее, не желая себе такой жены.