\

В качестве приправы я выложила на нескольких блюдах немного хрена — его Халмир расплющил и перетер прямо между двумя обычными камнями, которые взял с берега озера, хорошенько отмыв с мыльным корнем. Я была в шоке, но он сказал, что местные женщины и муку между такими камнями перетирают и все прочее, и ничего в этом страшного нет. Камни крепкие, не крошатся, песок в лепешки не попадает. Пришлось махнуть рукой, ведь я надеялась удивить гостей новой приправой, а с санитарией у них самих не очень. А я сделала себе на память зарубку не спрашивать, как и из чего готовится еда, которую я ем.

СакрКруш ждал гостей и все больше мрачнел. Я так поняла, что долгое ожидание означало, что статус нашего рода не так высок, как ему бы того хотелось. Если бы у нашего Вождя была дочь на выданье, то в первую очередь пришли бы в его шатер, потом в род Шамана, затем к остальным из первого круга и так далее. Честно говоря, я не очень разбиралась, у кого из высокопоставленных членов племени в семьях есть невесты, мне было просто не до того. Но СакрКруш-то точно знал всю эту кухню, все просчитал и явно понимал, что, как, почему и когда.

И он был недоволен.

Нам пришлось прождать где-то часа полтора, прежде чем из-за палаток появилась целая делегация… с Шаманом во главе. Я похолодела:

— У Шамана что, есть сын, который может быть женихом? — спросила вполголоса.

— У него вообще нет детей: или жены не донашивают, или младенцы не выживают. Но любой может прийти на праздник, таким оркам не отказывают, — СакрКруш расплылся в добродушной улыбке и поспешил навстречу гостям.

Шамана, конечно, посадили на самое лучшее место в центре, прямо напротив супницы с тухлым… в смысле, квашенным, мясом.

Хорошо, что она была закрыта, а крышка оказалась так хорошо подогнана, что запах не портил аппетит. Хотя сейчас я была бы не против откинуть ее и надеть супницу с содержимым Шаману на голову, чтобы быстрее свалил. Но приходилось вести себя как приличная невеста: глазки в пол, разливаю напитки по кружкам и не отсвечиваю.

Вроде бы и ничего. Еще несколько семей подтянулись, и по вытянувшимся лицам было заметно, что увидеть Шамана у СакрКруша они не ожидали, но не уходить же — пришлось рассаживаться.

СакрКруш улыбался так широко, что я волновалась, как бы у него уши на затылке ни сошлись от усилий, а остальные члены рода напоминали пингвинов из Мадагаскара: «улыбаемся и машем».

Шаман вроде и косился на меня, но так, только слегка. Улыбался так противно, что еще сильнее начинал походить на жабу, а покрывающие его лицо татуировки искажались, создавая причудливые знаки. Чем больше проходило времени, тем отчетливее я понимала, что что-то намечается, только вот что — неясно. Одно понятно — пакость какая-то.