\

Лепешка не могла скрыть слишком мягкую структуру мяса, будто его передержали в маринаде или переварили или… не знаю даже, как можно так сильно ее изменить. Отвратительно, но… в то же время не испорчено, нет. Какое-то другое, какое-то странное.

Мой разум как-то сам заработал, подбирая обрывки где-то услышанного, случайных зацепленных памятью знаний, выстраивая их в стройную цепочку. Оно не испортилось. Оказавшись без доступа воздуха, бактерий, мух и других внешних факторов, мясо подверглось ферментации собственными внутренними механизмами. Да, вспомнилось, как в прошлой жизни кто-то рассказывал, как стейку нужно дать отдохнуть, прежде чем готовить… перед внутренним взглядом мелькнул человек в летах у нас в гостях, рассуждающий о «настоящем мясе».

А рядом… вторая мужская фигура будто скрыта за пеленой, но отозвалась в сердце любовью и сожалением, и в то же время белым шумом, запрещающим смотреть… я поспешно отвела от нее внимание, было не время. Главное, обрывки знаний прошлого позволили осознать — да… это съедобно…

Съедобно, но от этого не менее противно. Никогда не мечтала есть сырое мясо дичи, да еще и так обработанное.

Единственное, что спасало — это привкус остроты. Сделав глубокий вдох, я заставила себя все же проглотить, а потом взяла еще кусок лепешки и, обмакнув прямо в хрен, засунула ее в рот. Слизистую обожгло остротой и горечью, очищая рецепторы от противного привкуса, больно и в то же время приятно, будто съесть имбирь после суши. Только еще острее и жарче во рту, потому что это не имбирь и не приготовленный, а что-то местное. Лис покосился на меня, а потом последовал примеру. Цапнул, правда, хрена слишком много, глаза Лиса покраснели, на них выступили слезы, но он все равно выдохнул:

— Ох, хорошо!

Орки косились на нас с любопытством, а я только надеялась, что желудок будет согласен с доводами разума, и справится с этим блюдом, по крайней мере, пока праздник не кончится.

"

"В молчании посидели еще минут пятнадцать, Шаман больше не разбухал, но и положительного никто ничего не сказал. Затем он отставил в сторону так и не тронутую кружку с кумысом и резко поднялся на ноги. Не поблагодарил, не попрощался, лишь кивнул и ушел. За ним следом, словно привязанные, потянулись его подручные.

Атмосфера почему-то и после их ухода не улучшилась, хотя на еду гости стали налегать активнее. В течение часа они постепенно тоже разошлись.

— Тебе повезло, ОксТарна, что у тебя уже есть жених, — наконец, сказал СакрКруш, когда вокруг остались лишь члены рода.

— Почему? — не поняла я.

— После таких ужасных смотрин тебя бы к алтарю предков никто бы не позвал. Ты опозорила меня и всех присутствующих мужчин, ты вела себя не как подобает приличной женщине, — все больше распаляясь, произнес СакрКруш.