\

— Но почему просто… не знаю… не найти другого подходящего мужа? Или просто жить одной отдельно, в своем шатре? Или уйти к людям?

ЗалиКруна посмотрела на меня как на идиотку, а потом громогласно рассмеялась:

— Жить одной? Ой, насмешила! Жить в одиночестве и содержать себя при этом может разве что лекарка или шаманка, но это искусство, которому нужно учиться с юности и иметь способности. Без мужика в племени не прожить: некому будет охотиться, некому скотиной заниматься. А уйти к людям — какая разница? Что здесь быть нищей, что там. Все равно ни один мужчина не отведет на капище вдову, среди людей все пальцами будут показывать.

Нет. Она не согласилась принять свою судьбу и смириться, а другого пути у нее и не было.

— Но как она могла бросить своего ребенка⁈

ЗалиКруна пожала плечами безразлично."

"— Вождь его не бросил, вырастил. Но своим сыном не признал, в род не ввел.

— Почему?

— Кто знает? Может, не хотел, чтобы у родных сыновей был соперник. А, может, на сестру злился, что отказалась от его милости.

И тут я поняла. Странная болезнь, что убила только всех мужчин, нежелание матери СакрКруша жить с братом…

— Они убили мужчин племени Диких Кошек, да? Тех, кто выжил после болезни, но был слишком слаб, чтобы сопротивляться, они добили и захватили земли племени.

Этого сестра не смогла простить Вождю, поэтому не согласна была жить в его шатре. Она даже убила себя, чтобы отомстить ему, так ведь⁈

ЗалиКруна смерила меня долгим задумчивым взглядом, а потом сказала:

— Я тебе этого не говорила. Наш славный вождь, конечно, никогда не пошел бы на подлость. Племя Диких Котов погубила болезнь, от которой не было спасения, а тех, кто выжил, по милости своей племя Золотых Соколов приняло в свои ряды.

Каждый из них прошел через ритуал принятия нового тотема, они теперь и сами Соколы, у них нет другого племени и другого тотема. А мысли одной глупой женщины или действия другой не имеют никакого значения. Идем в шатер, там чай остывает.

Меня буквально затрясло от этого открытия. Я закрыла лицо руками, пытаясь не думать, не представлять того, что случилось. Но теперь странные оговорки, обрывки и намеки сложились в единую картину.

Оторвав руки от лица, я увидела, что ЗалиКруна ушла, а я осталась в одиночестве на капище в окружении каменных столпов, увенчанных головами животных.

Сколько их здесь? Десять? Двенадцать? Половина племен исчезла с лица земли, просто потому что были слабее. Я заметалась среди каменных глыб, растерявшись, не зная, куда идти. Мое зрение само переключилось, и я увидела зеленое свечение, окружающее все столпы, окутывающее их, ленты, расходящиеся из них, будто ветви дерева — у тех тотемов, чьи племена были еще живы. И обломанные-оборванные у тех, что были уничтожены. Это было так прекрасно и одновременно ужасно.