Феерическая Академия

Я опустила голову, понимая, что уснуть прямо в салате – не самое лучшее, что тебе потом могут припомнить.

Я едва заставила себя поднять голову, услышав свое имя. Оберон бросился ко мне, а потом застыл на месте. Бледный, страшный, со спутанными волосами и в окровавленном доспехе, он с грохотом опустился на колени. Я видела застывший ужас в его глазах, а рука прикоснулась к моим волосам. Силы покинули меня, а я упала лицом в салат.

Я чувствовала, как дрожит его рука, проводящая по моим волосам. Он молчал и задыхался, пытаясь приподнять меня.

— Она мертва! Ты убил ее! – злорадно смеялась тьма, а слышала голоса сквозь полуявь.

— Мама умерла? – рыдал голос Доротеи. – Пустит меня к маме!

— Фея! Очнись! – слышался мышиный писк на ухо. – Феечка!

– Мой наныл… Как же тебя так угораздило? Моя куколка… — слышался голос Оберона, а меня дернули вверх, прижимая к себе."

"— Дорогая! – слышался голос короля, а мне было лень даже открыть глаза. Усталость обрушилась на меня потолком, намертво пригвоздив к чужой вздымающейся груди. Мою обессиленную руку взяли в свою, покрывая поцелуями, а я лениво открыла глаза.

— Так! Это что? Это… — внезапно застыл Оберон, облизывая бледные губы.

«Это не кровь!», - пронеслось по залу, а меня оттирали плащом. Я собралась с силами и открыла глаза. На моей груди было огромное алое пятно, а руки тоже были перемазаны в чем-то похожем на кровь. Короче, фея в местном кетчупе. Подавать холодненькой!

— Все нормально… Я платье … испортила, — сглотнула я, недоверчиво пробуя на вкус свои пальцы. Мне показалось, или силы потихоньку возвращались ко мне, за то Оберон становился настолько бледным, что в какой-то момент я дернулась, отшатнувшись от него.

— Мама! – закричала Доротея, бросаясь ко мне. – Мама! Ты жива! Мама! У меня есть свой дракон!

— Доченька, это лучше, чем ложконос и свинонос. Поверь маминому опыту, — усмехнулась я, сползая на пол.

— Значит, ты ушла к нему, — вздохнул король, глядя на меня странными глазами. – Бросила нас и ушла к Оберону… Я понимаю, что порядком надоел за это время… Да и годы меня не пощадили…

Я смотрела на чужую семью, понимая, что радость от того, что все живы, сменяется болью чужого горя.

— Пойдем! – прошептал Оберон, прижимая меня к себе. Я чувствовала, как сердце разрывается от боли, глядя в глаза тех, кого я лишила жены и матери.

— Так это и есть тот ужасный Оберон? Мамочка, не бросай нас! Не уходи к нему! – закричала Доротея, бросаясь и повиснув на мне. – Мамочка… Я прошу тебя… Хочешь, встану на колени? Я обещаю, что никогда не буду капризничать! Только не уходи…

— Я не… — сглотнула я, видя слезы, застывшие в глазах принцессы и слезу, которая катилась по щеке старого короля.