Феерическая Академия

— Я уже пожалела о том, что попала сюда! – гневно произнесла я, всем взглядом намекая, что со мной лучше не связываться.

— Ты понимаешь, что ты сейчас делаешь? Нет, не понимаешь, — зловеще произнес король фей, а от прежнего высокомерия осталась только холодная ярость, которую он едва сдерживал. – Ты не получишь палочку. И точка.

Внезапно мой гнев растворился, уступая место обиде на судьбу. Я действительно хочу учиться магии. Может, это – мой единственный шанс покинуть холм!

— Вот почему у всех есть палочка, — грустно заметила я, тяжко вздыхая фиалковый запах комнаты. Мне безумно нравится этот запах ночной сладкой фиалки.

Почему он пахнет фиалкой? Не розой, не пионом, а именно фиалкой? – А у меня нет… И ведь обещал, что у меня будет все… Она была такой красивой… И у меня получалось… Немного, но получалось… Но теперь у всех есть, а у меня нет…

Я бухтела, тяжко вздыхая, а потом подняла глаза, ожидая увидеть все ту же кровавую ярость, но вместо нее было что-то странное. Растерянность? Нет, не она. Жалость? Похоже, но немного не то. Нежность? Хм… Я бы не стала утверждать наверняка.

— Хорошо, я дам тебе палочку, только при условии… — странным голосом произнес Оберон, а в его руках появилась моя красивая палочка.

Мои глаза засветились от радости, а я схватила ее, прижимая к груди. Еще бы! Пять скандальных минут назад я была уверена, что больше никогда ее не увижу!

— Спасибо, — радостно перебила я, прижимая к груди единственный шанс выбраться отсюда. – Большое спасибо!"

"Вот так мы «наныл» на волшебную палочку. Мне всегда казалось, что в любой девушке есть этот удивительный зверек «наныл», который умеет делать жалобные глазки и пускать слезку. Раньше я им не пользовалась, героически преодолевая жизненные трудности самостоятельно, но сейчас почему-то он проснулся, недоверчиво глядя на свою потенциальную жертву.

Маленький, пушистый зверек «наныл» был счастлив, урча голодным желудком. Он и так был занесен в красную книгу, поэтому работал за целое стадо «нанылов», всеми силами пытаясь спасти популяцию. В цепких лапках он сжимал свою добычу, а позади него стелился целый след из чужих нервных клеток, размазанных скандалом по стенам. Глаза Оберона почему-то потеплели, а я искренне пыталась понять, неужели все так просто? Да я в жизни не могла подумать, что на него так действуют сопли, слезки и дрожащие губки!

— Ты довольна? – произнес он, вовсе не злясь, а я словно впервые увидела его, удивленно глядя на тень его улыбки.

Почему – то у меня складывалось впечатление, что мне не мою законную палочку вернули с правом на внеурочный апокалипсис в отдельно взятом замке и окрестностях, а целую империю к ногам бросили.

— Да! – радостно выдохнула я, пытаясь слегка увеличить свою радость в его глазах, чтобы проверить догадку.