Фэнтези 2004

Наверное, так действовал на него страх сотен пассажиров…

* * *Когда Олег вернулся домой, Ольга уже все знала: сарафанное радио среди деповских работает быстрее громкоговорителя на стене, который с утра до вечера рассказывает об очередных трудовых победах.

— Боже, — сказала Ольга. — Ты жив! Слава богу, ты жив!

— Моя смерть еще не родилась, — рассмеялся Олег. Но трижды постучал по косяку двери и сплюнул через левое плечо. А потом жарко обнял благоверную за покатые плечи. — Дома как? — спросил он, стаскивая с нее юбку.

— Слава богу! Все живы-здоровы…

Тем не менее ощущение потери у Олега не исчезло.

* * *Через пятнадцать лет, когда Сашка вышла замуж, Серый отслужил срочную и уехал строить БАМ, а на могилке бабы Стеши уже надо было подкрашивать ограду, поблекшая лицом и расплывшаяся телом Ольга задала супругу вопрос, который мучил ее уже не один год:

— Ты не из рода ли Кощеева, мой дорогой?

— Конечно, — сказал Олег, привычно обнимая благоверную за покатые плечи. — Я же родственник Георгию Милляру.

Ольга удовлетворилась этой шуткой и вопросов больше не задавала.

Но назавтра Олег ушел. И не вернулся.

Ни через день, ни через два, ни через неделю.

Что ж, люди пропадают, бывает… Ольга оплакала супруга. Ей и в голову не могло прийти, что он ушел, дабы обрести себе новое имя и новую благоверную.

Но так и было. И оно того стоило. Ведь до Битвы, которую люди называли Армагеддоном, оставалось еще очень много лет. И очень много имен и благоверных.

© Н. Романецкий, 2004.

ВЛАДИМИР АРЕНЕВ

Везенье дурака

Длинная, с черным древком и пестрым оперением стрела не вонзилась даже — плюхнулась в вязкую болотную грязь. И тотчас начала тонуть. Неподалеку в два голоса выругались, чьи-то сапоги зашлепали от кочки к кочке, тревожа комаров и стрекоз.

— Видишь, куда упала?

— Вижу, ваше высочество.

— Рядом лягушки наблюдаются?

— Ни одной. Жаба, правда, сидит пупыристая, но…

— Полагаю, сойдет и жаба.

— Ваше высо…

— Не канючь! Зря, что ли, целый день в грязи бултыхаемся? Готовься давай… Где она, твоя жаба?

— Не моя — ваша… Ладно, ладно, не буду, молчу. Вот. Под самыми вашими ногами.

Жаба действительно сидела аккурат возле Царевичевых сапог — когда-то роскошных, расшитых золотом и жемчугом, а теперь изрядно изгвазданных в болотной жиже, утративших и свой прежний блеск, и изначальную форму.

— Привет, — сказала жаба. Была она чрезвычайно пухлая, с салатового цвета пупырышками, с пучеглазой мордочкой и ехидной улыбкой на ней. — Неважно стреляешь. А ну, присядь на корточки.

Царевич послушно подтянул кафтан (как будто мог еще больше его испачкать!) и присел.

— А ты ничего, — сказала жаба. И глазом разбитно подмигнула. — Сойдешь.