Фиговый листочек от кутюр

Да уж, однако Ларионов оказался скор на расправу, бац – и нету неверной женушки… Током ударило! Интересно, какая сумма ударила по карману следователя, прикрывшего дело?

– Небось Раде надоело чувствовать себя нищей с золотым запасом, вот и решила пришпокнуть муженька, – подвел итог майор. – Так что передай своему клиенту, что дамочка явно виновата, осталось лишь уточнить детали.

– Она призналась?

– Нет. Кстати, могу тебе сказать, что признание вины не самое главное. Ладно, извини. Все, бегу!

Выпалив последнюю фразу, Володя исчез. Я осталась одна сидеть у окна.

Торопливые прохожие неслись по улице с озабоченными лицами. У всех свои проблемы. Интересно, чем обеспокоен вон тот мужчина, только что вылезший из блестящей иномарки? Отчего у него такая перекошенная физиономия?

А вон та дама в изумительном, явно очень дорогом костюме из натурального шелка? Почему она такая хмурая? Вон идет по тротуару девочка, так та вообще плачет. Хотя тут все ясно. Ребенок скорей всего недавно упал и повредил руку, вот мать присела около нее на корточки и дует на пальчик. Палец! Внезапно в голове молнией пронеслось воспоминание.

Несколько дней тому назад Глеб Лукич, хлопнув дверцей «Мерседеса», прищемил себе палец, причем довольно сильно. Держа на весу руку, с которой каплями стекала кровь, Ларионов, войдя в холл, крикнул:

– Эй, Лампа, будь другом, приволоки йод и бинт.

Я мигом притащила требуемое и спросила:

– Может, лучше к врачу?

– Ерунда, залей йодом и забинтуй."

"Я быстро обработала рану.

– Молодец, – похвалил Глеб Лукич.

– С Кирюшкой и Лизаветой приобрела квалификацию медсестры, они постоянно бьют коленки…

– Экая ты бесстрашная!

– Кто на самом деле бесстрашная, так это моя лучшая подруга Катя, операции делает на щитовидной железе.

А я так, только коленки могу зеленкой помазать, ну забинтовать еще, горчичники поставить…

– Все равно молодец, – улыбнулся Глеб Лукич. – Радка не способна даже градусник подать, орет дурниной при виде клизмы. Говорит, не может человеку боль причинить.

– Совершенно не могу, – мигом отреагировала появившаяся невесть откуда Рада, – меня прямо трясет, когда другому плохо. Поэтому никогда бы не сумела стать врачом. Втыкать в чужое тело иголку или, того хуже, скальпель даже из самых благих побуждений, увольте, это не для меня!

Я взяла последний пирожок и отхлебнула успевший остыть кофе.

Не может воткнуть в человека иголку и выстрелила мужу в голову? Что-то тут не так! За две недели пребывания у Ларионовых я довольно хорошо узнала Раду. Чуть глуповата, простодушна, совершенно не способна к серьезному мыслительному процессу. Апофеоз ее рассуждений – заявление на тему о модной одежде и парфюмерии. Похоже, у Рады нет никакого образования.