Финал

46

СкарлеттЛуна исчезла, и любопытные звезды переместились в другую часть света, оставив ночное небо над Валендой плоским и чернильно-черным. Темноту разгоняли лишь несколько светящихся окон, озаряемых лампами и свечами вроде тех, что горели в покоях Скарлетт в Зверинце. Сама она сидела перед позолоченной клеткой Узницы, тяжело дыша.

Лоб Скарлетт был покрыт капельками пота, который она не могла полностью вытереть из-за опоясывающих голову рубиновых прутьев. За последние несколько часов эта украшенная драгоценностями сфера стала еще тяжелее, а Скарлетт не оставляла попыток воздействовать на гневные эмоции молодой женщины, которую привел к ней Гавриил, – но неизменно терпела неудачу.

Скарлетт должна овладеть своей силой. Научись она управлять чувствами этой женщины, сумела бы проделать то же самое и с Упавшей Звездой и остановить его до того, как он менее чем через сутки займет трон.

Несмотря на прилагаемые усилия, Скарлетт не могла сделать ничего, кроме как считать эмоции пленницы. Она видела, как владеющие той ярость и гнев каскадом стекают по прямой спине, подобно огненному плащу, и представляла, что обожжется, если осмелится подойти слишком близко. Женщина сидела на мраморной скамье, стоящей рядом с клеткой Узницы, и даже не шевельнулась с тех пор, как Упавшая Звезда ушел.

Поначалу Скарлетт чувствовала облегчение. Она ожидала, что женщина нападет на нее, – укусила же она Гавриила за пальцы! Но та продолжала сидеть неподвижно, будто позируя для портрета, а потом вдруг шевельнулась и, помогая себе зубами, стянула с рук длинные черные перчатки.

Ее кожа была изукрашена выцветшими татуировками из черных роз и виноградных лоз, а кисти изуродованы и грубо зашиты. Пальцы у женщины отсутствовали, и, судя по виду, отрубили их совсем недавно.

Скарлетт отпрянула от этого неприглядного зрелища. Должно быть, такое наказание она понесла за плохое поведение. Неужели Упавшая Звезда планировал и со Скарлетт поступить схожим образом, если она потерпит неудачу?

Скарлетт пыталась заговорить с молодой женщиной, но та не произнесла ни слова, а пару часов спустя подперла щеку искалеченной ладонью, изображая скуку. Скарлетт поверила бы ей, если бы не пламенеющие эмоции, до сих пор окутывающие ее подобно разрушительной мантии.

Скарлетт пробовала успокоить женщину, посылая ей расслабляющие мысли. Видя, что это ни к чему не приводит, она стала проецировать образы и эмоции, которые могли бы клонить ко сну или внушить волнение, грусть или счастье.

Ничего.

Ничего.

Ничего.

– У меня не получается, – посетовала Скарлетт. Она пыталась воздействовать на женщину, но вместо того, чтобы заставить ее что-то почувствовать, лишь истощила саму себя.