Финал

Апатия – это противоположность любви, и, хотя она явно направляла его эмоции в неправильную сторону, все же это лучше, чем ничего. Ей просто нужно искуснее управлять его чувствами, чтобы он испытал именно то, что требовалось ей.

– Ну, то есть я хотела сказать, мужчина, который меня вырастил, – тут же поправилась Скарлетт. – Хотя он просто-напросто ждал, пока я стану достаточно взрослой, чтобы выдать замуж. Ненавижу его!

Глаза Упавшей Звезды осветились большим интересом. Ненависть – это эмоция, которую он понимал, но нужно быть очень осторожной, иначе вызовет ее вместо любви.

– Я не хочу ненавидеть и вас тоже, но вы не перестаете пугать меня, – продолжила она. – Я не верю, что это делает меня слабой, скорее, прибавляет ума. Я благодарна вам за то, что сняли клетку с моей головы, но если хотите, чтобы я продолжала работать над раскрытием своих способностей, дайте мне причину доверять вам. Очевидно, что вы с моей матерью состояли в отношениях. Или, по крайней мере, один раз разделили ложе.

Его ноздри раздулись. Своими расспросами Скарлетт балансировала на краю пропасти.

– Наши отношения были чем-то большим.

– Так расскажите мне о них, – попросила Скарлетт.

– И я бы с удовольствием послушала эту историю, – подхватила Анисса.

Гавриил бросил на нее свирепый взгляд, от которого прутья ее клетки лизнули языки пламени.

– Вы снова ведете себя пугающе, – заметила Скарлетт.

– Потому что такова моя природа. Но я не хочу пугать тебя.

Труп на полу навевал иные мысли, но спорить Скарлетт не стала. Только не теперь, когда Упавшая Звезда жестом приглашал ее последовать за ним из комнаты в коридор.

Он редко позволял ей покидать комнату.

Когда они проходили мимо древних колонн толщиной с небольшие коттеджи и фресок, изображающих химеры и гибриды людей и животных, Скарлетт еще острее осознала свою хрупкую человечность в этом чудовищно большом, подернутом дымкой магии мире. Поскольку Зверинец являлся одним из Судьбоносных мест, его внешний вид был восстановлен после того, как пробудились томившиеся в ловушке карт Мойры. Но, чтобы полностью ожить, Судьбоносные места требовали кровавой жертвы и подношения, так что, к счастью, существа на картинах не были реальными. Тем не менее Скарлетт могла бы поклясться, что их глаза наблюдали, а уши слушали, когда Упавшая Звезда, наконец, заговорил:

– Потерянный Рай была самой бесстрашной воровкой из всех, с кем мне доводилось встречаться. Ей по силам было украсть все на свете. Она обожала острые ощущения, опасность и риск. Думаю, именно поэтому ее так тянуло ко мне.

– А вас она чем привлекала? – спросила Скарлетт.

– Все началось с того, что она пригрозила убить меня.

Скарлетт хотелось думать, что он шутит, но он казался совершенно серьезным.