Формула моей любви

Она подробно расспросила про его болезнь и про то, откуда она у него, и выспросила про все рекомендации, данные врачами. А Марк спокойно все рассказал, как не о себе, а о каком-то знакомом, что тоже было поразительно – первый раз, вспоминая о своей хвори, он не испытывал никаких эмоций, не терзался ощущением собственного бессилия перед болезнью.

Странно все это.

– Не загружать мозг привычной работой, вычислениями и анализом, переключаясь на что-то другое, гулять, дышать свежим воздухом, немного физической нагрузки и читать что-то легкое, – рассказывал он, посмеиваясь. Мама рекомендовала какого-то очень модного современного автора, я купил пару книжек, попробовал читать самую нашумевшую, прямо бестселлер всех времен и народов. Дикой силы вещь, я уснул на второй странице.

– Ну, это мы исправим, – пообещала Клава. – Тебе повезло мама у меня лингвист, правда преподает в гимназии, но она делает обзор современной литературы в интернете, как один из востребованных критиков. Она тебе обязательно что-нибудь подберет. Ну, а прогулки, чистый воздух и легкие физические нагрузки, например, купание на речке, катание на велосипеде и копание грядок мы тебе обеспечим.

Она поразительная, эта девушка Клавдия.

Была в ней какая-то особая, врожденная грация но, при всей внешней хрупкости, тонкости, чувствовалась в этой девушке внутренняя сила, наделявшая ее особой легкостью бытия, формирующая непоколебимую уверенность в том, что все будет хорошо и сложится так, как должно сложиться. Это вызывало у Марка удивление – двадцать лет девчонке, а она относится к жизни, как много чего повидавший человек – спокойно, без истерик, рефлексии и нервозности, присущей молодым девушкам.

И эти ее глаза. Уму непостижимо, какие у нее глаза.

Особого, необычайного цвета – малахитовой какой-то зелени.

Практически с первого же дня общения Марк воспринимал ее как абсолютно родного человека, даже не так – Клавдия была для него каким-то единоутробным человеком, родной душой, словно всегда находилась в его сознании, в его жизни, в памяти, и ему не казалось это странным или чем-то особенным.

Конечно, этому не в малой степени способствовало то, что они были из одной среды, как говорится, «из одного лукошка», из очень похожих семей и руководствовались одними и теми же правилами, одинаковыми понятиями и скрепами жизни, отчего отпадала необходимость объяснять друг другу многие вещи.

Конечно. Но это его особое чувствование Клавдии было не только из-за схожей системы ценностей, но в большей степени из-за чего-то глубинного, тонкого и не поддающегося объяснению.

Только отчего-то первый раз в жизни Марк Светлов не пытался докопаться до истины, уложить все в четкие формулировки и разобраться во всех тонкостях своего отношения к девушке Клавдии.