Загадка для благородной девицы

Именно строил, потому что вчера в этой же столовой он разговаривал и расспрашивал больше Михаила Александровича – тогда и речь его, и манеры были совершенно другими.

Он не так прост, этот Севастьянов, и, должно быть, я поспешила, приняв его за человека недалекого ума.

В частности, персона цыгана Григория его немало заинтересовала – это очевидно. Не сомневалась я, что тотчас он пошлет кого-нибудь из подчиненных в Масловку, отыскать и расспросить Гришку, а то и сразу взять под стражу. Лишь бы Кошкина не отправил: после завтрака пристав намеревался обосноваться в библиотеке и, приглашая к себе поочередно всех домочадцев, опросить их, кто что видел. Я очень надеялась, что Кошкин будет находиться при нем, а после расскажет мне подробности.

Сама я, покинув столовую, надела соломенную шляпку и вышла прогуляться по парку. Далеко я заходить не планировала, потому как серьезно отнеслась к предупреждению Кошкина. Но мне хотелось побыть одной и подумать.

Признаться, я тоже более всего склонялась к версии о причастности цыгана. Он общался с Лизаветой, и довольно близко. И плащ, что висел в избе, без сомнений, принадлежал ему. И мышей добывал и кормил наверняка он. Что произошло между ними – можно только гадать… право, ссору могла спровоцировать любая мелочь. Кроме того, цыган мог быть просто пьян, а спьяну, говорят, чего только не сделаешь.

Правда, в ту ночь из окна я, кажется, видела господина из благородных – в плаще и с тростью. Но видела я лишь силуэт этого мужчины: плащ Гришка мог надеть все тот же, из избушки, а шляпу и трость найти не такая уж проблема… Может, он и хотел сойти за благородного? Может, он знал, что за ними наблюдают?

Почувствовав, что сама запуталась, я раздраженно потерла виски и поняла очевидное. Мне хочется, чтобы убийцей оказался цыган. Потому что, если я найду веские доводы, что это не он, тогда мне придется подозревать князя Орлова или Андрея. Или Ильицкого.

Ильицкого, к слову, в усадьбе до сих пор не было, а уехал он в ту же ночь, когда задушили Лизавету. Меня убивала мысль, что я видела с нею его. Но когда принималась размышлять об этом, всякий раз мои мысли приходили в сумбур, путались и глохли среди истеричного: «Он не мог этого сделать, потому что… не мог!»

Абсолютно нерациональные мысли глупой влюбленной бабы.

Он мог это сделать. Вполне мог. Точно так же, как и Андрей, и даже князь: Миша постоянно гулял с Лизаветой под ручку, а за день до убийства так и вовсе выходил из ее комнат! Действительно ли только ради гадания он к ней ходил?

– Лидия! – услышала я окрик позади и обернулась.

На дорожке у входа в парк стояли Василий Максимович, видимо, только что приехавший, а с ним рядом – легок на помине – Андрей.