Загадка для благородной девицы

Надо сказать, что хотя в эти дни я практически не видела Андрея, но он заочно вызывал у меня раздражение – оттого, что самоустранился от всех проблем и забот, возникших со смертью Лизаветы. Михаил Александрович, например, в то же самое время крутился как белка в колесе, то успокаивая Натали, то урезонивая Людмилу Петровну, то приструнивая слуг, то помогая полицейским. От меня проку тоже было мало, но я изо всех сил старалась быть полезной. И отлично понимала, что именно теперь, в этой из ряда вон выходящей ситуации, проявлялся истинный характер каждого из присутствующих в доме. Сейчас между заботливым князем и откровенно слабохарактерным Андреем была такая огромная пропасть, что, ей-богу, Натали меня бесконечно разочарует, если по-прежнему не будет этой пропасти замечать.

Мне очень многое хотелось сказать Андрею сейчас, во многом упрекнуть, но, едва я разглядела его лицо, смогла только вымолвить пораженно:

– Что с вами?..

– Со мной? – без эмоций переспросил он. – Со мной все хорошо. Разве что-то не так?

У меня первой мыслью было, что головой он ударился все же слишком сильно: глаза на некогда свежем и пышущем здоровьем лице запали и почернели, щеки были небриты, и, кажется, он даже забыл воспользоваться одеколоном. На его фоне Вася сейчас выглядел прямо-таки блестящим дворянином.

Пока я пыталась понять причину перемены в Андрее, Вася заговорил:

– Андрей Федорович рассказал, что здесь у вас произошло… – Он заметно нервничал. – Впрочем, мне уже и Никифор, кучер наш, многое поведал. Как Наташа? У полиции есть хоть какие-то соображения, кто это сделал?"

"– О полиции я ничего не знаю, – поспешно солгала я, – а с Натали все хорошо, она справляется. С приездом вас, Василий Максимович. – Я выдавила из себя улыбку. – Что в Пскове?

Тот тяжело вздохнул, и по вздоху этому можно было понять, что никаких хороших вестей он не привез.

– Отвратительные там дела, – угрюмо ответил Вася. – То есть сначала все шло неплохо: оказалось, что на этого стряпчего, Синявского, и раньше поступали жалобы, его даже пытались обвинить когда-то в аферах с бумагами, но не смогли доказать. Так что полиция плотно взялась за него, в конторе учинили обыск и нашли какие-то письма сомнительного содержания… – Вася запнулся, – в общем, такие письма, которые ставили бы крест на его репутации…

– Какого именно содержания? – раздраженно переспросила я – терпеть не могу, когда говорят загадками.

– Содомитом был наш Синявский, – мрачно и без обиняков пояснил Андрей, – мне Василий Максимович уже поведал эту душераздирающую историю.

– О… – только и смогла вымолвить я, тут же пожалев, что спросила. Признаться, я не совсем поняла, что это значит, но, кажется, что-то очень-очень неприличное.