Загадка для благородной девицы

А кого я могла найти, кроме Гришки?! Он давно ко мне подкатывал… сразу и согласился. Плащ я взяла из избы, трость – Васину и шляпу тоже его.

– Но потом, когда стало известно об убийстве, Григорий все понял, так? Стал требовать денег за молчание – но поплатился жизнью.

– Доказательства есть? – мрачно спросил в повисшей тишине Платон Алексеевич. – И будете ли вы, Дарья Никитична, с нами сотрудничать? Вы ведь молодая мать, суд, возможно, это учтет.

Даша порывисто закивала:

– Буду, буду! Я все скажу! Я ведь не хотела, чтобы до убийства дошло – это он меня заставил! Я бы сама ни за что…

– И все же доказательства нужны, – прервал ее Платон Алексеевич. – Нож хотя бы. Куда Василий Максимович его дел?

– Не знаю…

– Нож он в колодец наверняка скинул, – отозвался Кошкин, – там, в Масловке, колодец стоит почти напротив дома Гришки. Не найдем.

– Чего уж не найдем? – возразил Севастьянов запальчиво, – у нас ребятки не хуже ваших, Платон Алексеич, питерских – слазить можно в колодец!

– Да там наверняка не один десяток таких ножей, – упорствовал Кошкин.

– Кто знает – может, повезет!

– Господа! Господа… – робко прервала я их спор. – Доказательства есть, уверяю вас. Вы можете сделать запрос на телеграф и получите дословный текст телеграммы, которую Дарья отправила Василию Максимовичу после того, как Григорий начал требовать у нее деньги. Ведь была такая телеграмма, Даша?

Та снова закивала, как будто только что вспомнив.

– И можно допросить кучера Никифора, который подтвердит, что в день приезда Василия Максимовича высадил его не в усадьбе, а в Масловке под предлогом, что тот хочет прогуляться пешком…

* * *Вскоре следователи ушли, посчитав, что Васю нужно арестовать немедленно. Я же вместе с Дашей осталась в гостиной – нельзя было, чтобы она предупредила Василия Максимовича или вовсе сбежала. Даша не рыдала уже, но всхлипывала тихонько и то и дело надрывно вздыхала:

– Что будет?! Что теперь со мною будет… я ведь ни в чем не виновата, Лидия Гавриловна, вы скажите им!..

Она всячески настаивала, что смерти Лизавете не желала и что вообще не знала ни о чем – мол, Вася заставил ее устроить спектакль, не сообщив даже, что барыня уже мертва. Потом вдруг сбивалась, путалась и пыталась доказать, что отговаривала Васю от убийства, то есть фактически признала, что знала обо всем заранее. В общем, я не удивилась бы, узнав, что пока Эйвазов душил свою мачеху, девушка стояла рядом и наблюдала. А то и вовсе весь замысел принадлежал ей… Посему мне было практически все равно, что станет с Дашей. Вот только ребенка ее жаль: как жить с осознанием, что твои родители – убийцы.

Хоть бы эта история получила как можно меньше огласки…

А потом я вдруг отчетливо услышала выстрел.