Фронтир

Из Алексея словно стержень какой выдернули, и он тут же завалился на человека, которого только что сам же и убил. Но вот странное дело, он чувствовал усталость после небывалого напряжения, тяжело дышал, словно пробежал многокилометровый кросс, но ни тени сомнения или угрызений совести. Только мрачное удовлетворение и горечь тяжкой потери.

Все еще продолжая лежать на поверженном им противнике, Алексей вдруг зарыдал. Так он еще никогда не плакал. Казалось, душа разрывается на части. Он и сам не знал, отчего сейчас плачет. Ему было страшно от только что совершенного.

Ему было горько сознавать гибель единственного дорогого ему человека во всем этом огромном и так похожем на их Землю мире. Болотин был растерян, не зная, как ему теперь следует поступить, оказавшись вне закона. Мало того, над ним повис смертный приговор за убийство законника.

Но всему приходит конец. Прошла и его далеко не минутная слабость. Можно до скончания века сожалеть о содеянном, оплакивать погибших близких, жалеть разнесчастного себя любимого, вот только практической пользы от этого мало. Как ни крути, но жизнь продолжается.

Голова работала с поразительной ясностью, мысли сами собой выстраивались в логическую цепочку, а телу оставалось только выполнять все то, что наворотило воспаленное воображение. Он собирался не просто избежать наказания за содеянное, но и сделать так, чтобы его никто не искал. Об Алексее уже известно, раз уж Бедрич в руках правосудия и может избежать наказания, то расскажет все. Получается, что однозначно станут искать друга Сергея, и у него есть только один выход – исчезнуть.

Для осуществления последнего все имелось под рукой, хотя бы в этом повезло.

Убитый был темноволос, почти его комплекции, а потому вполне подходил для осуществления задумки, вдруг родившейся в голове Алексея. На пользу и то, что Болотину удалось с ним расправиться, не пролив крови. Конечно, на шее остались кое-какие следы, но всегда была надежда на то, что тело найдут далеко не сразу, а местные падальщики не станут упускать такое угощение."

"Ежась на холодном ветру, Алексей разделся и облачился в одежду убитого. Надо же, от поднесенной Даской одежды с плеча убитых бандитов отказался, а эту сам с энтузиазмом напяливает на себя, даже нестиранными портами не побрезговал.

Ерунда, доберется до какого городишки, там и одежду поменяет, и белье сменит. Мало ли, не стоит разгуливать в краденом.

На труп он надел все свое, не забыв ничего. Затем придал ему сидячую позу, вытащил револьвер и выстрелил. Хм. Ну если и можно что-либо тут опознать, то только очень приблизительно и относительно, потому как головы, считай, и не осталось. А чего ожидать от массивной пули из мягкого свинца.

Последний штрих.