Фронтир

– Мама, ну почему так-то?

– Эх, доченька, жизнь, она злодейка такая, что еще не раз обернется болью в сердечке, но ты у меня сильная, ты справишься.

– Эмка, я кого…

Ввалившийся в дом рассерженный отец вдруг осекся на полуслове, увидев жену и дочь, стоящих в обнимку посреди комнаты. Бросив на них взгляд, полный боли, сожаления, вины и нежности одновременно, он тяжко вздохнул и вышел на улицу, тихо прикрыв за собой дверь. Что он мог поделать?"

"Ведь он сам себя до сих пор винит в том, что из-за его слов дознаватель вцепился в Сергея и вынудил на драку. А как не было бы показаний Бедрича, глядишь, и ничего бы этого не сталось.

Э-эх. Наворотил, что вилами не раскидаешь да быками не растащишь.

Вот поднимутся на этот увал и сразу увидят и чащу, которая до этого только небольшими лоскутами просматривалась на горизонте, и хутор Кафки, что на опушке примостился. Места эти Сергею уже хорошо знакомы, так что ориентируется он свободно. Странное дело, отчего-то в груди холодок засел, то вверх поднимется, то вниз опустится, словно в родные края возвращается, которые давно покинул.

Хм. Родные края. Далековато отсюда его родина, и расстояние это в километрах или верстах не измерить.

Вообще непонятно, есть ли такие параметры, с помощью которых можно определить, сколько именно отделяет его от известной ему Земли, где остались родители. Господи, хорошо хоть не женился и сирот не оставил за собой, как чувствовал, все бегал от матери, как черт от ладана, пока она пыталась устроить его жизнь.

Но как видно, человек все же стал доминировать над другими не только своим разумом, а еще и тем, что куда легче иных существ приспосабливается к изменяющейся среде обитания.

Вот и Сергей приспособился, успев даже привыкнуть к этим холмам и чаще, как-то внезапно начинающейся и уходящей сплошным ковром на север и восток, отделенной от бескрайней степи могучей рекой Изерой. Сергей ее еще не видел, но, судя по рассказам, она ничем не уступит Волге.

Вот они наверху. Ну так и есть. Не ошибся он, хотя все вокруг и белым-бело. Погода сегодня по-весеннему теплая, и снег под копытами стал рыхлым. Но он пока чист, земля все так же укрыта под его толстым слоем, и грязи взяться неоткуда.

Окинув представшую картину начинающейся чащи и хутора, примостившегося на берегу скованной льдом речки, путники вновь пустили своих лошадей шагом.

Будь сухо или хотя бы просто сыро, остаток пути можно было бы проделать и на рысях, но талый снег по-своему опасен, а на склоне холма и подавно, животное вполне может оскользнуться. Губить лошадь из-за нетерпения? Вот уж глупость. Тем более времени у них с запасом.

Их заметили загодя. Впрочем, было бы странно, если бы этого не произошло, все же склон растянулся не меньше чем на версту.