Фронтир

Далеко не мальчик, даже где-то ловелас, который вел довольно свободный образ жизни в Москве, и робеет перед этой девушкой. Возможно, все дело в том, как она держалась. Да, для современного общества она была бунтаркой, пусть за океаном ее поведение и является нормой, но даже с учетом этого она казалась ему на голову выше всех прежних знакомых.

Он не мог объяснить себе доподлинно это ощущение, возможно, это можно было выразить одним словом – порода. Хана была представительницей старинного дворянского рода, и, несмотря на ее бунтарский нрав, это сквозило во всем – в манере общения, осанке, жестах, взгляде.

Припоминая ужимки «светских львиц», своих современниц, и сопоставляя их с благородной естественностью Ханы, он неизменно хотел расхохотаться, и сдерживало его только то, что подобное поведение в ее присутствии покажется диким.

– Вы неправильно меня поняли, Хана.

– Не обижайтесь, Шимон. Но если вы начнете изъясняться более конкретно и перестанете запинаться, я, несомненно, пойму, что вы мне стараетесь сказать. О! А вот и булочки. Нужно купить парочку. Мне очень нравится кормить птиц.

Птиц? Нет, Алексей ничего не имел против кормления практически ручных обитателей аккуратного, ухоженного пруда.

Просто едва он почувствовал запах этих булочек, как у него началось обильное слюноотделение, а ведь он не был голоден. Такие булочки сделали бы честь любому столу. Но их пекли именно для того, чтобы гуляющие могли порадовать уток, лебедей и голубей, которых тут было великое множество.

– Так зачем вы хотели меня найти?

– Дело в том, что как я ни сомневался в успехе моей первой книги, она пришлась по вкусу читателям и принесла мне немалый доход.

– Я искренне рада за вас, Шимон. Но, откровенно говоря, вы опять недоговариваете и изъясняетесь загадками.

– Если вы не станете меня перебивать, то я смогу все же закончить свою мысль.

– Все, я умолкаю. – В подтверждение своих слов Хана сосредоточилась на кормлении птиц, одновременно давая понять, что она внимательно слушает."

"Вот как это у нее получается?! Алексей старательно подбирал слова, чтобы быть правильно понятым. А может, он ошибается и нужно по-простому? Взять и рубануть сплеча. Ага, такой рубанешь. Ей даже не нужно отвешивать оплеуху, чтобы поставить на место зарвавшегося мещанина, достаточно только окинуть взглядом.

Нет, он ни разу такого у нее еще не наблюдал, но в наличии его в арсенале Ханы не сомневался.

– Хана, дело в том, что в создании «Двадцати тысяч верстин под водой» вашего труда ничуть не меньше, чем моего, а в чем-то, пожалуй, и больше.

– Ага-а, а я знаю, что последует дальше! – отвлекшись от птиц и переведя взор на Алексея, задорно воскликнула она. – Как выразился бы мой батюшка, беседа перетекла в деловое русло.