Фронтовик. Без пощады!

Но это по всей Москве, а в районе, обслуживаемом их отделом, коллекционеров было всего трое – Андрей подчеркнул их фамилии.

– А какие картины, не подскажете? Меня интересуют только эти трое.

– Так, что у нас… У Вяземского три картины: Шишкин, Айвазовский и Поленов. Знаете, много картин и эскизов привезли фронтовики – трофеи, как говорится. Конечно, таких людей немного, но они есть.

– Буду иметь в виду. Но ведь они нигде не засветились?

– Да, это на уровне слухов.

Женщина продиктовала Андрею, какие картины находятся в коллекциях других коллекционеров.

Сочтя свою миссию выполненной, Андрей откланялся.

На прощание женщины предложили ему осмотреть экспозицию, но Андрей отказался, сославшись на отсутствие времени – все-таки он на службе.

– Понимаем. Но если захотите, мы поможем.

Времени не было – это правда. Но было еще одно: Андрею в музеях было скучно. Пыльные черепки, статуи, картины не вызывали у него интереса. Для этого надо иметь соответствующий склад характера, определенный уровень культуры и образования. А что у него? Школа, фронт с его жестокой действительностью, служба в милиции.

Разве будет способствовать повышению культуры общение с уголовниками? Работа всегда накладывает на человека отпечаток. Врач видит в человеке, прежде всего, пациента, а милиционер подозрителен и каждого встречного мысленно сверяет с картотекой – не в розыске ли? Со временем он перенимает жаргонные словечки, а иногда и блатные привычки.

Когда Андрей подошел к отделению, Гиви уже стоял там:

– Ну, что у тебя?

– В нашем районе трое коллекционеров.

– А у меня четверо. Пойдем в отдел, сверимся.

Только двое из списка Андрея оказались в списке Гиви. Выходило – четыре человека.

– А это что у тебя?

– Картины, которые есть в частных коллекциях и которые представляют ценность.

– Вот черт! А я не догадался! Теперь придется по-любому всех четверых обходить.

Они прикинули, какой маршрут выбрать – ноги-то не казенные, свои. Перефразируя известную поговорку, можно сказать, что опера ноги кормят.

В первой же квартире на звонок в дверь открыли сразу.

– Милиция, паспортная проверка, – с ходу заявил Гиви.

– У нас все в порядке, – улыбнулась хозяйка.

– Позвольте войти.

Дом был старой постройки, вероятно – дореволюционной, из бывших доходных. Большие коридоры, высоченные потолки.

«Живут же люди!» – вздохнул Андрей. А он в коммуналке, в тесноте, где по утрам – очередь в туалет и ванную.

Хозяйка провела их в гостиную. На стенах висели картины, на тумбочке – фарфоровая ваза, явно не дешевая.

– Красота-то у вас какая! – Гиви показал рукой на картины: – Наверное, большой цены?

– Муж говорит, что они бесценны.