Фронтовик. Без пощады!

Хозяйственное мыло мылилось плохо и щипало глаза.

Но когда же он вернулся в комнату, Вали уже там не было.

– Ну вот, обидел такую хорошую девушку. Какой бес в тебя вселился? Грязный, пьяный… Раньше ты себе такого не позволял! Видели бы сейчас твои родители – как бы они огорчились!

Тетка была права – нехорошо получилось. Валя приняла маскарад за чистую монету, подумала, что видит истинное лицо и сущность Андрея. А то, что он приходил к ней чистенький и трезвый – так обманывал, в доверие втирался. И наверняка с дальним прицелом, учитывая должность отца, – Андрей ситуацию вмиг просчитал.

Нелепо и глупо. Броситься за ней? Но где ее найдешь в большом городе? Ситуация складывалась не в его пользу, и Андрей проклинал и воров, и себя за маскарад. Вон, Гиви, со стороны выглядел смешно, но не отталкивающе, как Андрей. Даже у тетки глаза округлились, когда увидела да унюхала.

Ладно, что случилось, того уже не исправить. Пусть Валя придет в себя, эмоции улягутся. Потом можно подойти и объясниться.

Андрей перекусил, переоделся и направился в отделение.

Видно, Гиви уже успел разболтать в отделении, что Андрей был в странном наряде и что опер его едва узнал.

Потому что, едва Андрей вошел, дежурный вперился в него взглядом, а потом разочарованно вздохнул:

– Набрехал твой Гиви.

Андрей сразу понял, в чем дело:

– Он такой! Его хлебом не корми – дай разыграть. Но попадаются только легковерные.

Никто не хотел считать себя простофилей, и дежурный покраснел:

– Ну, увижу этого грузина – взгрею!

И в коридоре сотрудники пялились на опера, как будто на нечто удивительное. И чего попусту языком болтать?

Андрей буквально ворвался в кабинет оперативников.

Там были все трое. С серьезными лицами они полезли в столы и выставили по чекушке водки.

Андрей расхохотался, досада на Гиви прошла. Вот же черти!

Как всегда, в самый неподходящий момент в кабинет вошел начальник угро:

– Рановато отмечать начинаете, еще не вечер.

Оперы стремительно убрали чекушки.

– А вот часа через три можно. И без меня не начинайте.

Оперы переглянулись – шутка грозила перейти в серьезную попойку.

– Андрей, пиши рапорт – и ко мне.

Андрей вздохнул – ему надоело заниматься бумаготворчеством. Что ни сделаешь – пиши.

Потому как все – и судопроизводство, и уголовный розыск, и прокуратура протоколируют каждую мелочь, каждое действие и каждый шаг. Оттого уголовные дела были такие толстые, буквально неподъемные.

Странный сегодня день. Обычно опера ходили на службу чисто выбритые, одетые не хуже других – Андрей же отличился. К тому же на службе обычно не употребляли, а нынче опера купили по чекушке. Вроде и немного в ней, всего двести пятьдесят граммов – но закуски к ним не было.

Андрей написал рапорт и отнес его начальнику.