Фулл сайз. Только не в меня

И я его тебе раскрою, только если ты съешь все до последней крошки, – больше не сдерживаясь смеюсь, совсем забыв о том, что расхаживать по чужому дому в колготах и тонкой водолазке неприлично. Но мой саквояж остался в машине Ярцева. И я вдруг с ужасом понимаю, что остальные вещи испарились, хотя я точно помню, что повесила их на спинку, стоящего рядом с кроватью, кресла.

– Я согласна, согласна, – радуется девочка, не обращая внимания на мою панику. Ну не в одеяло же завернувшись, мне идти кашеварить? – Папа, мы будем есть сверхсекретную кашу.

Маришка смотрит мне за спину, и я едва сдерживаю стон. Ну за что? Поворачиваюсь медленно, уже зная, что сейчас увижу издевательскую физиономию нахального монстра.

– Я вот думаю, эти колготки нужно засылать во вражеские армии, чтобы подорвать боевой задор захватчиков. Вера, недостатки надо скрывать, а не подчеркивать, вы лучше других должны это понимать.

На его лице кривится эта вечная ядовитая ухмылка. И мне хочется сквозь землю провалиться, лишь бы не видеть ее.

– Мне нужна моя одежда, – стараюсь звучать ровно, но голос срывается, и я себя за это сейчас ненавижу.

– Слышала, Маришка, твоя няня не Супергероиха. Она жидкий терминатор, – хохочет чертов мерзавец.

– Почему жидкий? – господи, ну зачем я задаю этот глупый вопрос. Только еще больше раззадориваю хама, для которого нет никаких правил.

– Чтоб ты спросила, – хмыкает Ярцев, ощупывая меня прожигающим взглядом.

– Это вы унесли мои вещи? – от злости у меня все таки прорезается голос.

– Палкой бы не притронулся к уродству, – смотрит Макар на меня честными глазами. – Я приказал горничной унести тряпки нашей спящей красавицы и сжечь в камине. Хотел и колготки с вас стянуть, но побоялся, что вы обвините меня в харассменте. А это такое пятно на репутации. Тут можно было бить в барабаны и палить из пушек, пока вы пускали слюни в подушку.

– Пап, ну каша же, – нетерпеливо вертится рядом с отцом Маришка, как маленький спутник, вокруг раскаленной планеты. – Вера мне кашу обещала.

– У нас есть повар. И сегодня на завтрак твой любимый бутерброд с авокадо, – отвлекается на дочь Ярцев, а я снова могу дышать.

– Не хочу, – кривит губки маленькая принцесса и топает маленькой ножкой. И, о чудо, глаза монстра смягчаются, начинают походить на плавящийся янтарь, – кашу, кашу, кашу.

– Вы насмотрелись? – спрашиваю, борясь с адской усталостью. Каждый нерв во мне дрожит от ярости, но пугать малышку вспышкой истерики мне не хочется. – Ваша дочь ждет завтрак. И я пойду сейчас в кухню в чем есть. Представляете, что скажут люди из обслуживающего персонала, что подумают."

"Медленно обхожу прищурившегося Ярцева, и резким движением сдергиваю с кресла тонкое покрывало, которое выцепила взглядом из всего интерьера.