Фулл сайз. Только не в меня

Аристократов в этой юдоли скорби днем с огнем не сыщешь. Значит вариант один. Не думаю, что твой дед попрется ночью в это гетто, уж прости.

Как же я хочу, чтобы она была права. Но, с моим ли везеньем?

– И ты здесь? У моей внучки всегда был плохой вкус на тех, кто ее окружает. Где Вера? – недовольный дребезжащий голос сразу заполняет всю мою маленькую квартирку. Дед такой. Его всегда много. Где бы он не появился, всегда поглощает все пространство вокруг себя и внушает сверхъестественный страх.

Валька входит в кухню, словно в спину похожую на натянутую струну ей уперто заряженное ружье. И на ее вытянувшемся лице блестят капельки пота. Смешно. Но я давно перестала бояться любящего родственничка. Но сегодня и мне не по себе. Дед идет следом, аккуратно, стараясь не задеть ничего, словно боится замараться бедностью.

– Может обнимешь деда? Или так и будешь сидеть как парализованная? – улыбка на лице старика совсем не вяжется с выражением глаз.

– Ты же сказал, что я тебе никто? – ухмыляюсь я, справившись с первым стрессом. Потом, чуть позже, меня накроет паническая атака, но сейчас я Вера Боровцева. Та, из прошлого. Злая, сильная, царица мира. Так меня воспитывал человек, стоящий сейчас очень близко. – А с никем не обнимаются, не так ли дед?

– Все такая же, строптивица? – в прищуре его мелькает одобрение и потаенная гордость, или мне кажется? – Знаешь, человек перед переходом в мир иной, начинает переосмысливать ценности…

– Чего тебе надо? – перебиваю я театральный этюд в исполнении родственника. – Ты же не про кровные связи пришел свои фантазии излить?

– Ты могла бы продолжит нашу империю, – дед снова похож на себя: собранный, подтянутый, совсем не похожий на умирающего. – Ты и твоя дочь.

– Ой, – тихо всхлипывает Валька, стоящая в углу возле мойки, словно статуя.

– Уходи, – хриплю я, – пошел вон. Ты же знаешь, что она умерла? Пришел в ране моей своими руками грязными поковыряться?

– Я не люблю, когда меня перебивают, – в голосе деда звенит сталь. А это значит, что сейчас он взбешен до крайности. – Ты глупая девчонка, которая никак не наиграется в самостоятельность. Вера, ты Боровцева, как бы это тебе не было отвратительно. В тебе моя кровь течет. Малевать картинки для нищих журналов – не твое предназначение. И ни один черт не может спорить на тебя. А ты позволила играть в себя как в куклу. Дура чертова.

– Что ты несешь? – я срываюсь на крик? – Неужели денег не хватило от деменции пролечиться? Я…

– Ты жила в доме Макара Ярцева. Три дня. Он поспорил на тебя. Богатые мальчики развлекаются по своему. Цена тебе – элитный конь, внученька.