Фулл сайз. Только не в меня

– Что такое, братишка, случилось, что ты отвлекаешь меня от самого охрененного секса в моей жизни? Если никто не умер, то я тебя убью, – жизнерадостно орет мне в ухо Боб, от чего мне становится противно, словно вывалялся в помоях.

– Федор, – отвечаю коротко, борясь с омерзением и опустошенностью. – Федор умер, мать твою.

– Ты с ним успел поговорить? Сказал что-нибудь? – в голосе моего друга детства появляется что-то, что меня бесит до слепоты. Ярость начинает свое разрушительное действие.

– Странный интерес, – нервно хмыкаю я, направляясь к больничному ларьку, – Борь, Федьки нет больше. Я думал ты как-то иначе отреагируешь на новость."

"– У меня просто шок, – ровно отвечает Боб, но я ему не верю. И это не просто сомнения, а стойкая уверенность, что сейчас Бобик думает только о бабе, лежащей в его кровати. А не о человеке, с которым проводил много времени с тех пор, как я познакомил его с нашим доктором. – Ты тоже не рыдаешь, насколько я слышу.

– Да пошел ты, – рычу, уже не сдерживая злости. – А скажи мне, дружище, почему не ты мне сказал, что Федор в коме? Почему, твою мать, какой-то старый пес сообщил мне об аварии, убившей Федьку?

– Я говорил, но ты был занят толстой кобылой, живущей в твоем доме, – Борька не уступает мне, словно боится упустить какое-то главенство в разговоре, или прикрывает бравадой что-то, что мне пока недосягаемо. – Ярцев, не надо строить из себя добродетель, мать твою. Федька был твоим кумом и другом. Мне в принципе на него валить из-под хвоста было. Просто привечал мужика из гостеприимства и доброго отношения. Так что ты иди козе в трещину. Это ты его бросил загибаться в клинике для нищих, пока обхаживал страшилину. Тебе конь твой важнее Федьки оказался. А меня теперь делаешь злом вселенским. Я вообще удивлен, какого хрена ты сегодня там оказался.

– Мне позвонила медсестра сегодня. Я представить не мог, что все так серьезно. – растерянно отвечаю я на злую тираду и теперь уже точно бывшего моего приятеля. Почему первым Федор назвал имя Боба и как-то странно связал его с аварией? Этот вопрос словно чугунная глыба придавливает меня к земле. И что он там говорил о Вере, как доктор вообще был с ней связан? Прерываю пустой разговор.

Пальцы автоматически сминают так и не прикуренную сигарету, которую достаю из смятой пачки, даже не помня когда успел купить вредную гадость.

– Мужчина, сдачу возьмите, – окликает меня ларечница, но я просто ухожу. Совершенно не понимая, что мне делать. Впервые в жизни чувствую себя абсолютно бессильным перед обстоятельствами. Но точно знаю одно, я хочу домой сейчас, к Маришке и Вере, черт бы ее побрал. Федька говорил, что она меня уничтожит, наверное он был прав. Но…

Сделав несколько звонков, сажусь в машину.