Фулл сайз. Только не в меня

И слава богу, потому что иначе просто рехнусь.

Вера"

"Темнота дома не кажется успокаивающей. Спать рядом с раскаленным мужчиной, вальяжно развалившимся на кровати, мне не позволяет элементарный страх, что моя маленькая воспитанница увидит это непотребство. Господи, что я натворила? Позволила себе снова сойти с ума. Нарушила все данные себе же клятвы и обеты. Чертова слабовольная дура, этот мерзавец не так уж и не прав. Я толстая дура, сунувшая тупую башку в пасть кровожадного дракона – пугающего, но до очумения желанного.

Тихо выползаю из под мужской ручищи, весящей кажется целую тонну, очень надеясь, что хищник не проснется. Иначе я рискую снова поплыть и остаться. Заматываюсь в простыню словно в кокон. Будто этот кусок ткани сможет спасти меня от животного притяжения. Надо скорее добраться до моей спальни, смыть с себя запах Ярцева и больше никогда…

Я почти успеваю дойти до своего прибежища, когда слышу какой-то звук. Он чужеродный, его не должно быть в спящем доме. И идет он из кабинета Макара, а тонкая полоска дрожащего света, пляшущая под дверью из дорогого дерева, весьма красноречиво говорит о том, что гости там незваные и надо бежать обратно, вереща во все горло. Но, если бы я всегда действовала разумно, то не оказалась бы в этом доме вообще. А еще у меня странное предчувствие, что нужно спасать Маришку, именно ее нужно оберегать, как велел дед.

Говорят – любопытство сгубило кошку. Меня оно точно когда-нибудь уничтожит, к гадалке не ходи. Я на цыпочках несусь в сторону детской, очень надеясь, что успела. Потому что если малышки там уже нет, я никогда себя не прощу. НИКОГДА. Не могу потерять ее. Еще и ее.

Девочка сладко спит, свесив с кровати босую ножку. Хватаю ее на руки вместе с одеялом, слышу чужие шаги и шепот и понимаю, что не успеваю.

– Вера, ты чего? – сонный голосок мне кажется громом.

– Тихо, молчи, только молчи, – шепчу в маленькое ушко, крепко прижав к себе. – Малыш, умоляю.

Испуганные глазенки Маришки упираются в мои губы, к которым я прижимаю указательный палец, и она послушно утыкается в мою грудь носиком, вздрагивая в моих руках всем тельцем. Но я и сама трепещу, как осина на ветру. Нервное напряжение опутывает тело, пропуская по нему импульсы, будящие самый сильный инстинкт – самосохранения.

Два шага, каких-то два маленьких шажочка отделяют меня от небольшой ниши в коридоре, где можно спрятаться. В один прыжок оказываюсь там, слушая бесполые голоса звучащие совсем уже рядом. Успокаивающе покачиваю замершую, испуганную девочку. Хотя сама едва держусь на ногах. Стою, прижавшись спиной к стене и молюсь всем богам. Чтобы Маришка не заплакала или не издала какого-либо звука. Эти люди идут за ней, я уверена.

– Ярцева нужно убрать, – чужой голос раздается совсем рядом.