Г.Р.О.М.

В футболке с Юрой Хоем из «Сектора Газа» и спортивных штанах с косыми полосками. Сам я не качок, но и не дрыщ, вполне себе в форме. Ощупал макушку, ещё даже причёска какая-то есть, совсем коротко тогда не стригся.

И непонятно откуда взявшаяся, но очень приятная лёгкость в теле, когда ничего не ломит и не болит, если не считать головы. Даже забыл, что так когда-то было. Даже одышки нет, только слабость небольшая.

— А мы подумали, что всё плохо, — сказала Юлька, отходя к столу. — Мы тут перепугались. Димас особенно.

— Ой, не гони, ничего я не напугался, — Димка влетел в комнату с пакетом, в котором что-то лежало. — Скажешь тоже. Так, я выпросил у девчонок из пятой полбулки взаймы, но сказал им, что буду в третьей комнате. Так, надо запереться, чтобы не явились. А то я знаю я вас, девах, — он глянул на Юлю, — вечно на диетах сидите, а как к картошке или салу подпустишь, так всё и сожрёте! Пф!

— Что вообще случилось? — спросил я.

— Так ты упал на крыльце с лестницы! — заявила Юлька. — Мы тебя занесли, соседи твои ещё помогли.

Как тогда? Помню, что-то такое было, споткнулся на чём-то и упал… но это было давным-давно. И если я снова в этом времени, это что, значит, проживать всё по новой? Опять?

— Как вы вообще тут живёте? — девушка оглядела комнату. — Вы когда в последний раз убирались?

— Так, подмогнула бы, — тут же сказал Димка, нарезая половинку белого батона. — Чего тебе делать-то ещё?

Это что получается? У меня пока в жизни был только юридический вуз, а дальше будет работа следователем в милиции. Потом та злосчастная командировка на Северный Кавказ, где я наконец-то понял, что довелось пережить родному брату… но было уже поздно, потому что его самого уже не было в живых.

Потом будет переход в другую структуру, я стану следователем прокуратуры, а затем и Следственного Комитета, когда он появится. При этом будет одна неудачная женитьба, и сразу следом вторая, ещё хуже.

Затем работа на долгие годы, смертельно опасная болячка лёгких от слишком частого курения, и дело против Басмача, с которым я бился очень долго.

И тот выстрел, поставивший точку во всём этом.

И этого ничего не было? Или ещё будет? Или всего этого уже не случится?

Но другой вопрос, самый важный: что с моим братом? Где он? Я никак не могу понять, какой сейчас год. Спросить их? Покрутят пальцем у виска или подумают, что шучу. Да и я сам вижу, над моей кроватью висел календарик. Десятого мая 1998-го года зачёркнуто, а я обычно перечёркивал вчерашний день.

Значит, сегодня 11 мая 1998 года.

Охренеть. Ëпрст, иначе и не скажешь.

Ярик, значит, ещё жив. Но мы с ним уже не общались.

Понятно, вернее — нихрена непонятно, но выводы я сделал. Я пристрелил Басмача из наградного оружия, получил две пули минимум, но сам не умер, а оказался здесь, за двадцать пять с лишним лет до моей смерти.