Гарем на шагоходе. Том 3

— Твою мать, сейчас не время для… — но я не договорил, потому что вампирша приложила мне палец к губам.

— Условие все то же. Поцелуй. Но не то позорище, которым ты наградил меня недавно. А так, как настоящий мужчина должен поцеловать красивую женщину. Точнее нет. Поцелуй меня, как бог войны целует самую красивую женщину в мире.

Можно прострелить ей голову. Меня мгновенно сожрет удильщик. Но это не худший вариант — хотя бы удовольствие перед смертью получу.

— Когда все закончится, я тебя убью, — прошептал я.

Вампирша лишь ухмыльнулась. Она обозначила цену и стояла в ожидании платы."

"Я взял ее за талию и притянул к себе. Девушка коснулась меня телом, и я почувствовал ее дыхание на щеке. Наши губы соединились. Вдали послышался крик, но ее руки велели не отвлекаться. Каждый предсмертный вопль раззадоривал альпу сильнее, поцелуй становился жарче, интенсивнее.

Я ловил на себе десятки чужих взглядов, и это было… Поначалу странно. Но потом извращенное желание вампирши передалось мне. Что-то в этом есть, слышать крики умирающих врагов в нескольких метрах от себя и целовать горячую девку. Кажется, я заражаюсь ее безумием.

Волосы альпы обволокли меня и подняли вверх. Я понял, что не хочу разрывать поцелуй.

Но пришлось, потому что настал момент для броска.

— Я наблюдаю за тобой, Волк, — прошептала она… и я полетел.

Меня швырнули на самую вершину зловещего дерева. Окажись бросок чуточку сильнее, и я бы пролетел над целью. Но вампирша зашвырнула меня аккурат в самую крону. Очень метко. Совсем как ее недавний выстрел.

Благодаря Кармилле левая рука почти не функционировала, но я сумел вонзить секач в ствол на всю длину. Сработало!

Земля задрожала. Все отростки разом выбрались на поверхность, будто сонмище дождевых червей. Они даже не переливались яркими цветами, будто забылись от боли. И они не искали жертв, а просто лупили беспорядочно во все стороны.

— Бегите, глупцы! — процитировал я доброго волшебника из старой сказки.

Дважды повторять не пришлось. Вольники так на мотоциклах не улепетывали, как сейчас на своих двоих. Зато Розочка убежала не сразу. И если бы Кармилла не схватила ее и не потащила с полянки, то стать бы ей снова перегноем.

Кармилла, цветочек, удильщик… Как-то многовато в моей жизни тентаклей!

Но не время для размышлений!

Земля разверзлась, и удильщик явил себя миру.

Нагромождение отростков, пастей и панцирей. Чем-то напоминало гроздь устриц. Очень хищных. Все это билось по земле, клацало и возмущалось.

Я ударил в отросток еще раз, и еще. Удильщик пытался меня скинуть. Хотел достать жгутами и тряс башкой из стороны в сторону. Меня мотыляло, как банный лист. Но стиснув зубы, я снова и снова наносил удары по псевдодереву. После седьмой или восьмой раны, тварь рванула в сторону.