Гарем на шагоходе. Том 3

Денек выдался жаркий и засушливый, ни капля влаги не прибивала пылищу к дороге, так что в морды вольников летела настоящая пылевая буря.

Даже жалко, что они все в шлемах — мотоциклетных или тактических — и не прочувствуют каждую песчинку на морде, в глаза и ноздрях.

— Эй, Мотопьянь, — раздался на общей частоте голос Саблезубого. — Я вот щас внезапно вспомнил. Ты же тогда в баре шутку недорассказал.

— Чего? — послышался слегка нетрезвый ответ. — Твою мать, ну ты и нашел время!

— Да ладно тебе, вдруг я сегодня помру! — оптимистично сказал Саблезубый. — Так и не узнаю, чем там дело кончилось. Ну, помнишь, мужик труселя своей крали на харю натянул, как маску от пыли. Там еще про запах. Что за запах-то?

— Да, помню. Так-то херня шутка. Мужиком от них пахло. Перевертыш это оказался.

— Ничего, — в динамике раздался глумливый голосок вампирши. — Последняя шутка перед смертью не обязана быть смешной. А чего ты так на меня смотришь, Пьянюшка? Я не про тебя, а про Саблезубого!

— Хватит болтать! — рявкнул Змей.

У меня на голове вместо шлема красовалась шляпа. И ее чудом не сдувало. Даже не хочу думать об этом. Примем как данность.

Ветер резал глаза, заставляя щуриться, а драный плащ эпично развивался за спиной.

Чем отличается скачка на трицератопсе от скачки на лошади?

Да всем, зараза, отличается!

Начнем с того, что я не сидел, а стоял!

А когда Добрыня опускал голову, то и подлетал!

В остальное время каждый толчок отдавался в позвоночнике, но я уже приноровился сохранять равновесие. Ноги пружинили, колени сгибались, удары компенсировались.

А еще в голове гудела кровь и билась одна-единственная мысль: «мы сейчас все к чертям разнесем!»

Хорошо дрессированный конь может затоптать человека, даже не игогокнув. Однако на строй копейщиков не налетит — шкуру-то жалко. Очень понимаю лошадок. Зато огромный генетически модифицированный трицератопс любую преграду воспринимал как вызов.

Мы приближались к поселению тойгеров.

Уже показались вытесанные из скалы жилища и величественный пирамидальный храм.

Наша связь с боевым динозавром укрепилась общей жаждой сражения. Мы предвкушали. Сердце Добрыни билось все быстрее, как и мое. Даже не могу сказать, это кураж зверя передавался мне или наоборот.

— Давай, друг! Устроим им настоящий бадабум!

Трицератопс уловил мой посыл и поддал газу. Рев моторов и звериный вой несли тойгерам весть, что к их дому спешит очень серьезный враг. А что сделают в такой ситуации ребята, у которых есть авиация? Правильно! Поднимут летучих ящеров на крыло!

К счастью, оперативно отреагировали на угрозу только дежурные стражи, а их оказалось немного.

Несколько очередей решили вопрос.

— Кармилла, первая мишень, — заговорил я. — Три ракеты по гнездовью.