Гаран вечный

Нейл сидел и, не отрываясь, смотрел вдоль оврага. Когда солнце добралось до пятен толстой мясистой растительности, ее листья открывались, расплющивались и питались. Нейл видел, как на эти листья заползали мелкие насекомые, крепко приклеивались, а затем медленно втягивались в поверхность листа. Это место по своей природе было чуждым человеку. Лесная страна была окружена поселенцами, которые боялись и ненавидели ее, но она была домом Ифтов и была близка всякой жизни, кроме той, что была побеждена или куплена и принята в пределы врага. В глазах Нейла все здесь было либо мертвым, либо умирающим.

Он не ошибался: жизнь пустоши просто была совершенно иной и устрашающей."

"Айяр дал Нейлу уши охотника и шестое чувство лесного жителя. И Нейл ощутил движение и осознал его. Затем он отметил регулярное пощелкивание, вначале очень слабое, затем более громкое и опять слабое. Словно кто-то шел по краю оврага, не имея причины подкрадываться — сторожевой патруль. Может, это воображение? Однако, ощущения говорили обратное, и так определенно, как если бы он своими глазами видел проходящего здесь. До каких пор беглецы будут сидеть здесь, в этой яме? Это «до каких пор» могло иметь много значений до вынужденного боя, до гибели, до прихода высшего авторитета.

Память Айяра не снабдила Нейла изображением того, с кем связан этот щелкающий шаг. Теперь щелканье стало громче и шло уже с другой стороны оврага. Либо часовой обходил весь овраг, либо их было двое. Разумнее было бы выскочить из укрытия, пока здесь только один часовой или даже двое, но беглецы не решались на такой шаг: их ослепит солнце, и они не смогут ни бежать, ни сражаться. Какое-то летающее создание спланировало вниз и пронеслось прямо над растительностью в овраге. Хурурр? Нейл на секунду поддался невозможной надежде, но эта надежда обманула его и почти предала; он попытался послать мысль-контакт летящему и получил ответ настолько вне его понимания, что тот показался ему чудовищным взрывом, швырнувшим Нейла к противоположной стенке ствола. Это не летающее существо отвечало, слабо подумал Нейл, а разум, интеллект, пославший меньшее и слабейшее создание искать его, Нейла. Кажется, Нейл закричал, но он не был в этом уверен, возможно, он только противился этому вторжению чужого мозга. Но он уже был не в стволе дерева, а в каком-то месте, которое не мог бы описать словами, против существа или разума, не имеющего формы, а только силу и чуждые цели, существа, для которого Нейл и его род были ненужной загадкой. И именно этот факт непохожести показался Нейлу щитом. Нейл чувствовал, что в нем есть какой-то барьер для врага, ударивший прямо в сердце этой поглощающей уверенности.

— Ка-Как! — вырвался у Нейла древний боевой клич.

— Нейл!

Его голова была у окаменевшего дерева.