Где я, там смерть

Когда Кэрол вошла в палату, она не сдержала улыбки, увидев у постели маникюрщицу Куртни, которая что-то весело щебетала и хохотала, работая с ее руками. Куртни полусидела, подпертая подушками, и смеялась над шутками и сплетнями, в которые ее посвящала давняя подруга. Кэрол с удивлением увидела, что она уже успела искупаться… ну, или ее искупали, если выражаться точнее. Мокрые черные волосы рассыпались на плечам и подушкам, и на их фоне лицо ее казалось как никогда бледным и изможденным. Вокруг глаз залегли глубокие темные тени. Но глаза ее по-прежнему блестели живым энергичным огнем и внутренней силой.

Наклонившись над ней, Кэрол поцеловала ее в щеку.

Женщина ласково ей улыбнулась.

— Ты все принесла?

Кэрол кивнула.

— Тогда давай, помогай приводить меня в порядок. Я выгляжу как никогда ужасно. Меня это расстраивает и выбивает из колеи. Займись пока волосами.

Нанеся немного мусса на ее прямые влажные волосы, Кэрол высушила их феном, начесала и красиво уложила. Пока Нэнси приводила в порядок ноги Куртни, делая педикюр, Кэрол сделала Куртни макияж.

Кэрол вдела ей в уши ее любимые серьги, а на шею повесила цепочку с крестиком.

По палате медленно разливался аромат ее духов."

"Переодеть ее не получилось из-за многочисленных проводков, подсоединенных к ее телу, которые врачи категорично запретили снимать. Куртни подчинилась, с отвращением поглядывая на непонятные приборчики, к которым вели все эти проводки.

— Я похожа на робота! — фыркнула она.

Когда Кэрол поднесла к ней зеркало, Куртни придирчиво себя оглядела и осталась довольна. Кэрол тоже почувствовала себя увереннее, увидев прежнюю Куртни, ухоженную, сияющую.

— Позови Рэя. Теперь нужно сменить постельное белье. Негоже мне лежать на этих воняющих хлоркой простынях.

Рэй вошел в палату с охапкой цветов и просиял, увидев Куртни.

— Ну вот, совсем другое дело! — воскликнул он. — Узнаю свою жену-красавицу! И не подумаешь, что пять дней без сознания провалялась!

Куртни улыбнулась.

Но, приглядевшись, Кэрол снова упала духом. Смертельная бледность проступала даже сквозь крем-пудру, которую она нанесла на лицо Куртни. Женщина выглядела усталой и изможденной. Дыхание было неровным и тяжелым.

Она не чувствовала боли в своем поломанном разбитом теле, но знала обо всех его многочисленных повреждениях. Знала, что ее сердце все еще слишком слабо, чтобы справляться самостоятельно. Что только благодаря этим приборчикам, на которые она так презрительно смотрела, она все еще жива. Доктора говорили, что это лишь вопрос времени, когда она достаточно окрепнет и наберется сил, необходимость в них отпадет. А пока ее искалеченное тело не в состоянии самостоятельно удерживать в себе жизнь.