Генерал-адмирал. Книги 1-4

Двадцать шестого июня англичане и присоединившиеся к ним американцы, высокомерно рассудившие, что способны разогнать «это узкоглазое быдло» одними стеками, хорошенько умылись кровью у Тан-Те и сразу умерили свою спесь, принявшись уговаривать нас увеличить русский контингент войск в составе коалиционных сил. На что я, после того как 5 июля была закончена переброска войск, мобилизованных в Приамурском генерал-губернаторстве, пошел с легким сердцем. В конце концов, и в Пекине, и в Тяньцзине среди прочих отбивались от ихэтуаней и наши люди, а в Центральной России уже грузились первые воинские эшелоны.

Да и прямая просьба англичан в это время немалого стоит."

"Шестого июля ко мне первым же «техническим» поездом, который протащили через полуготовый Транссиб, прибыли полицейские и жандармские офицеры. Я тут же поставил им задачу организовать разворачивание разведывательной и осведомительской сетей, причем по большей части из маньчжуров. Ибо подавляющее большинство китайцев на территории Маньчжурии в ближайшее время будут насильственно интернированы, а затем и депортированы. Нет, и в их среде тоже было бы неплохо иметь своих агентов, но их сразу надо нацеливать на работу в условиях депортации.

Кроме того, полицейские должны были озаботиться подготовкой к разворачиванию фильтрационных пунктов…

А 10 июля около ста тысяч ихэтуаней, поддержанных правительственными войсками, атаковали Харбин. Благодаря регулярным рейдам казаков Чичагова по окрестностям, о накоплении бунтовщиками сил для атаки города было известно заранее, так что их встретили пулеметами и артиллерией на подготовленных позициях. Это была бойня, сразу после нее казачки Чичагова в сопровождении пулеметных двуколок (пулеметы они после столь наглядной демонстрации оценили весьма высоко) вновь прошлись по окрестностям, зачищая мелкие отряды, на которые развалилась атаковавшая Харбин армия по окончании неудачного штурма.

В итоге под Харбином на пару месяцев установились тишина и благолепие.

Четырнадцатого июля китайцы начали артиллерийский обстрел Благовещенска, приведший меня в бешенство. Что ж, вы хотели войны — вы ее получите! За ту резню, что состоялась в ответ на это, я специальным указом запретил кого бы то ни было наказывать.

Ну а 16-го на железнодорожной станции Харбина встал под разгрузку первый эшелон войск, переброшенных на Дальний Восток из европейских губерний России. После чего я облегченно выдохнул. Мой план начал воплощаться в жизнь.

Глава 2

— Алексей Александрович, к вам Яков Соломонович.

Я оторвался от бумаг и отодвинул их в сторону.

— Зови.

Дима исчез, а вместо него в проеме двери возник Кац. Я усмехнулся, выбираясь из-за стола.

— Ну, привет, птица ты моя перелетная.