Генерал-адмирал. Книги 1-4

И если от сумм, которые он вносил в казну, простым матросам не было ни тепло, ни холодно, то все горячо одобряли тот факт, что на кораблях, ходивших по делам великого князя, в разы улучшались питание и снабжение. И не только потому, что Алексей Александрович нередко доплачивал за это из своего кармана, но и просто вследствие того, что он был мужчина дотошный и за любой непорядок жестоко карал. Так что там, где появлялась даже тень генерал-адмирала, интенданты сразу становились такими честными и заботливыми, что аж тошнило. А к любому, кто способен «построить» интендантов, отношение в среде военных очень уважительное… Да и вообще, паек на флоте был куда там армейскому — гора-аздо сытнее.

И опять же благодаря генерал-адмиралу.

Во-вторых, всем нижним чинам было известно о том, что именно генерал-адмирал протащил в правительстве программу страхования морских чинов, по которой любой моряк в случае потери трудоспособности в момент пребывания на службе во флоте получал весьма неплохую страховую премию, позволяющую, скажем, вложиться в какое-нибудь дело типа скобяной лавки, открыть свою сапожную мастерскую или прикупить пару лошадей для крестьянского хозяйства и тем самым заиметь источник к существованию.

В случае же гибели страховая премия выплачивалась семье.

Ну и в-третьих, всем было известно, что именно за счет генерал-адмирала содержится приют для сирот моряков, в котором детей погибших нижних чинов флота не только всем обеспечивают, но еще и учат. Эвон среди унтер-офицеров крейсера двое как раз выпускники этого приюта.

Так что отношение к великому князю у нижних чинов было почти благоговейное.

— Вашскоблаородие! — взревел кондуктор Голубенко, здоровенный малоросс, служащий на флоте тринадцатый год.

 — Это ж кто такие ироды выискались?

— В телеграмме сказано — социалисты, — ответил капитан крейсера. — Убийца и его сообщники захвачены на съемной квартире взводом морской пехоты, выделенным жандармам по первому требованию. При них обнаружено оружие, из которого стреляли в великого князя, а также взрывное устройство, которым они попытались взорвать морпехов.

— А что с благодетелем-то? — по-крестьянски простодушно спросил матрос Коротченя, подносчик зарядов носовой полубашни главного калибра.

— Жив, но в себя не пришел, — сухо отозвался Брилев-второй. — В него попали две пули. В голову и в легкое. И еще рядом бомба взорвалась. Адъютанта — в клочья. Причем считают, что он сам на бомбу бросился, чтобы генерал-адмирала защитить. Но уж больно бомба мощная оказалась. Так что и великому князю тоже досталось.

— Эх ты… — Строй на мгновение ошарашенно замер, а затем загомонил.

— Но это еще не все, братцы! — повысив голос, чтобы перекричать гомон, продолжил капитан.