Генерал-адмирал. Книги 1-4

Так вот они какие — рикши…

— А то подождите, через два часа еще один ешелон подойдет.

Константин озадаченно нахмурился:

— Он тоже будет здесь разгружаться?

— Он-то? Он — будет.

— А тогда какой смысл его ждать?

— Так он не весь будет, а половина. Ну, чуть более. А остальные вагоны аккурат на Мукден и пойдут. Тама штабные и интенданты едут. И имущество на войсковые склады. Вот я вас туда и подсажу.

Константин задумался. С одной стороны, может, стоит взять рикшу? Для него же это дикая экзотика; да и до Мукдена тут вроде рукой подать: вполне возможно, быстрее выйдет.

А с другой — ему, как любому русскому, как-то претило «ездить на людях».

— И долго вагоны расцеплять будут?

— Да не-ет, — махнул рукой железнодорожник, — минут пятнадцать, и всё. Отцепленные-то вагоны мы потом, после разгрузки, вот к ентому ешелону подцепим, — он махнул рукой в сторону того состава, на котором прибыл Константин. — Он обратно-то порожний пойдет, так что ему можно ешшо много вагонов понацеплять — утянет.

— Точно минут пятнадцать? — недоверчиво переспросил Константин.

— Не извольте сумлеваться, — расплылся в улыбке старик. — Опосля Маньчжурского замирения у нас тут всё в полном ажуре. Его высочество, осподин великий князь, тогда мно-огонько народу поучил. Кого тюрьмой, кого каторгой, а кто и испугом отделался. Да тольки опосля того испугу ныне уже все землю роют, чтоб всё по уму да по делу было. Поезда идут — хоть часы проверяй! И эвон, сами видите, как ваш ешелон разгрузили: раз-два — и порядок! Не то что тогда. Тогда некоторые ешелоны воинскыя бывалча и по три дни стояли, разгрузки дожидаючись.

Нет, солдатики-то прям так с вагонов выпрыгивали, а вот ежели пушки сгрузить, упряжки там лошадиныя да двуколки пулеметныя — так и ждали. — Железнодорожник покачал головой. — А ныне-то стольки платформ разгрузочных понастроили — раз-раз, и всё уже…

Так и вышло.

В штабе Константин задержался на пару часов. И вовсе не потому, что тут все было налажено так же, как воинские перевозки. Наоборот — бардак тут творился страшный. Никто ничего не знал и ни за что не отвечал.

Но молодому репортеру повезло. Прошлявшись полтора часа по коридорам и прокляв всё, он был остановлен добродушным возгласом:

— О-о, вот и наша восходящая звезда репортажа!

Обернувшись, молодой человек с недоумением уставился на пожилого господина. Но в следующее мгновение лицо репортера озарила смущенная улыбка. Человек, окликнувший его, был настолько известен в журналистской среде, что Константин смутился именно из-за того, что не сразу его вспомнил.