Генерал-адмирал. Книги 1-4

Ну вот точно! Уж больно жестко все придется делать… Да, уверен, потому и хочу, чтобы на этом месте были не вы, государь, а кто-то другой и все перемены произошли путем перевыборов, а не революции. Демократия, конечно, — еще то дерьмо, но идеальной системы власти человек создать просто не способен из-за собственного несовершенства. Везде есть свои недостатки, но и свои достоинства. И нам надо попытаться выстроить такую систему, чтобы уже известные нам недостатки максимально купировались, а все имеющиеся достоинства получили возможности для реализации. Именно поэтому я и настаиваю на немедленной инициации преобразования власти — сейчас мы располагаем наибольшим влиянием на ход вещей и сумеем добиться наиболее разумного устройства государства, при котором император, сохранив влияние на политические процессы, снимет с себя непосредственную ответственность за текущие события, зато сможет контролировать события глобальные, стратегические, значимые для роли и места народа и государства Российского в масштабах истории… Тем более что никто, даже император, не в силах пойти против всенародного желания верить в миф. Сегодня этот миф зовется «демократия и народное представительство». А ежели ты не можешь противостоять какому-то движению, следует это движение возглавить…

— Приехали, ваше высочество.

Я отвлекся от воспоминаний и посмотрел в окно. Да уж, жиденько. А впрочем, чего ожидать-то? Чай, не Москва и не Санкт-Петербург, а всего-навсего Вышний Волочек. Тысяч тридцать населения. Из них все, кто сумел добраться сюда, за десять километров от города, — здесь. А таковых немного. Лошади на «тракт» не допускаются, а автомобилей в Вышнем Волочке вряд ли больше сотни будет… Плюс с тысячу приглашенных, половина — журналисты. Хоть и великое событие — ну, по моему мнению, — а все ж в глуши.

Я выбрался из машины, опираясь на руку Севы, моего единственного охранника. С тех пор как в 1920-м, сразу после выборов, я покинул все официальные посты, от охраны отказался. И ушел я громко, заявив, что не верю в политическую систему, при которой все серьезные решения принимаются демагогами, доказавшими умение не столько делать дело, сколько красиво вещать во время предвыборной кампании, и принимаются эти решения не по мере возникновения необходимости в них, а в соответствии с графиком выборного цикла. Большинство населения до сих пор считало, что я был ярым противником Конституции и что Николай ввел ее наперекор воле своего одиозного дядюшки. Впрочем, это только добавляло племяннику популярности, чего я и добивался, если честно. Хотя в моем заявлении не было ни слова неправды…

В толпе журналистов зашебуршились, задергались, полыхнуло несколько магниевых вспышек."

"— Ваше высочество! — заорал кто-то из толпы.