Гений пустого места

 — Митенька, не губите… Митенька… Пожалейте… Одна она у меня, нету больше никого, помирать буду, стакан никто не подаст…

— Ваша племянница вам тоже не подаст, — сказал Хохлов, у которого внутри все мелко тряслось от странной смеси жалости и бешенства. — Она у вас из-под матраца сберкнижку достанет, а вам на лицо подушку положит, чтобы быстрей помирали!

— Я тоже, тоже виновата!.. Я дома сколько раз говорила, что вы деньги часто оставляете, хотя наличность нельзя в офисе держать, но откуда же я знала!.. Девочка моя, ласточка моя… золотая!.. Да скажи ты ему, что это… не ты… не ты… — Вальмира отняла ото рта руку, всмотрелась в племянницу и вдруг спросила с ужасом: — Или ты? Ты?!

— Идите вы! — огрызнулась племянница. — Вы мне хоть когда-нибудь денег давали?! А я тоже человек, я девушка и жить хочу, а не прозябать! Мне деньги нужны, деньги, а не ваше дерьмовое участие!..

— Лавровский, — позвал Хохлов громко. — Чья была идея? Ее?

— Ее.

— Ах ты, мокрица, сучок болотный! Заткни свою поганую пасть и не разевай больше никогда!..

— Ключи ты у меня взял?

— Я. Она велела.

— Когда?

— Давно, еще на майские праздники. Она все говорила и говорила про деньги, что у нас их нет, а у тебя есть, что от большого немножко — это не воровство, а дележка, что это очень просто, а я не смог, не смог ее… остановить!

— Ну да, — согласился Хохлов. — Не смог. Ты ей сказал, что у меня в сейфе много наличности?

— Ну, ты же долго не привозил, Мить! Понимаешь, я не хотел, не хотел!.. — Лавровский сунулся к самому столу, и Хохлову пришлось податься назад вместе со стулом. Лавровский плакал, и слезы, крупные, чистые, падали на бумаги. — Я не хотел, ты пойми, Мить! Я даже потом, когда мы уже… я хотел тебе все рассказать и деньги отдать, но она их спрятала!

— За рулем в ее машине, когда она охранника опаивала, ты сидел?"

"— Я, Мить. Я не хотел! Не хотел! Но денег же у меня нет совсем, и Светка все пристает — дай денег, дай!!. И тут Кузя еще… Кузя все говорил, что у него теперь есть деньги, что ему удалось… Я думал, Светка не простит, не простит мне, если… Я виноват, Мить! То есть я не виноват, это все… все… жизнь такая…

— Вот интересно, — протянул Хохлов задумчиво. — А что ты Светке сказал, когда ночью пошел воровать? Что ты идешь деньги добывать?

— Нет, Мить, нет, ну, что ты! Я сказал, что ты напился, с Галей разругался, и мне нужно ехать, потому что ты пьяный, в милиции драку устроил, и я… поехал, Мить!

— Понятно, — пробормотал Хохлов. — Понятно.

— Сопля зеленая, разнюнился, подонок! А ну развяжи меня! Ну!! Кому сказала!

Хохлов глянул на Ирину. Она все грызла ремень и пыталась содрать путы, и такая воля к победе вызывала некоторое уважение.