Герцог-упрямец

Не требовалось знать даже и то, что он ей рассказал, но Брентворт почтил ее особым доверием, потому что очень немногим рассказывал про ту ночь – в этом Девина тоже была уверена.

Так что неудивительно, что он так долго не посещал этот дом. Она слишком поспешила, решив, что он пренебрегал своими шотландскими владениями, что они ничего для него не значили. Напротив, оказалось, что он избегал их именно потому, что они значили для него слишком много…"

"Ей хотелось бы целовать и целовать его – дать ему понять, что она все понимала. Но ей помешали ее же собственные слова, брошенные в гневе и гордости: «Ты никогда ко мне не прикоснешься».

Как жаль, что он настоящий джентльмен. Как жаль, что она невинна. Невинна… Глупое словечко, заклеймившее ее тело.

Она вовсе не жалела, что отклонила его брачное предложение. Согласие стало бы ошибкой. Ведь мужчину и женщину, должна связывать и какая-то духовная близость – не только подписи в церковной книге и плотские удовольствия.

Не верила она и в то, что брак обеспечит признание ее прав на эти земли. Скорее всего, если они поженятся, уже никто не озаботится выяснением истины.

Она подумала о мистере Хьюме, о котором много дней не вспоминала. Он придет в ужас, если она выйдет за Брентворта. С его точки зрения, у этих земель должен быть лэрд-шотландец. Она тоже так думала, хотя среди всех причин для отказа эта ей вообще в голову не приходила.

Вернувшись в свою комнату, Девина попросила, чтобы ужин ей принесли туда. Она не желала ужинать с Брентвортом, хотя и не знала, в чем причина. Впрочем, нет, прекрасно знала. Ведь если окажется рядом с ним, то опять опечалится… Вести-то себя она будет нормально и болтать с ним, однако же… Она точно знала, что захочет его ласк и поцелуев.

После ужина Девина снова задумалась, и представила Брентворта, стоявшего среди руин. Более того, ей казалось, что она вновь ощутила его прикосновения.

И в конце концов она приняла решение.

Глава 20

Вымывшись до пояса, Эрик отослал прочь молодого лакея, пытавшегося выполнять обязанности камердинера. Оставшись в одиночестве, он решил вымыться полностью. Когда стягивал брюки, пальцы его нащупали тот самый шрам… Эрик редко о нем вспоминал, но теперь, в этом месте… Проклятье, теперь он думал о нем каждый день!

Вымывшись, герцог накинул баньян[3] и кликнул юнца, чтобы тот унес воду и полотенца. Когда он вышел из гардеробной и направился в спальню, из кресла возле камина поднялась Девина… Как долго она сидела здесь, глядя на тлеющие угли?

Света хватало, чтобы увидеть волосы, заправленные за уши, и решимость во взгляде. Она была в ночной рубашке, а на плечах – шаль. Вероятно, явилась, чтобы закатить еще один скандал.

Поднявшись, она пошла ему навстречу, и ее пылавшие глаза завораживали.