Герцог-упрямец

 – То единственное, что хорошо в Шотландии… Ни оглашения, ни ожидания, ничего лишнего, верно? Я имею в виду – совсем никакой огласки…

Эрик крепко сжал руку жены.

– Видишь ли, мой отец узнал о нашем романе. Я никому не рассказывал, но она вела себя неосмотрительно. Отец же приказал мне порвать с ней. Я притворился, что послушался, но не расстался. Содержал ее в Лондоне почти год. Думаю, он подозревал, что она… У нее было очень переменчивое настроение. В высшей степени. Радуясь, она доходила до исступления, грустя, впадала в меланхолию и уныние, а когда сердилась, приходила в бешенство.

Девина невольно задумалась о том, в какие крайности эта женщина впадала в постели. «Никаких правил», – сказал он. Что ж, неудивительно, что молодой человек был так очарован ею…

– Мне бы следовало обратить внимание на такие перепады в ее настроении и задуматься насчет крайностей, – продолжал Эрик. – Но вместо этого я заботился лишь о том, чтобы рядом со мной она всегда была счастлива.

Девина молчала, и он добавил:

– Если я не торопился делиться с тобой этой историей, то только потому, что она бросает на меня тень. Однако одно ты должна знать обязательно. Мы не поженились. До этого не дошло. Помешал пожар.

Девина внимательно посмотрела на мужа и заметила в его взгляде, устремленном на надгробный камень, гнев, горе и сожаление…"

"– До чего трагично все получилось… – пробормотала она.

Муж еще крепче сжал ее руку.

– Ах, Девина, ты слишком добрая. Все было вовсе не так, как ты думаешь. Это она устроила пожар. То, что она пыталась убить меня, еще можно простить, посчитав за поступок, вызванный необузданной яростью. Но ведь и многие другие едва не погибли. И все потому, что я отказывался видеть очевидное.

И едва Эрик произнес эти слова – с его плеч словно гора свалилась. Он ни с кем не мог поговорить об этом – даже с Робертсом, который был там и тоже чуть не погиб. Но сейчас… Как это уже не раз случалось рядом с Девиной, он обретал покой от одного ее присутствия.

Она больше не задавала вопросов, не сказала, что он не должен себя винить, – просто молчала.

Ему больше не хотелось стоять у могилы, и он увел Девину с кладбища. Миновав калитку, они вышли на тропинку, протоптанную сапогами Робертса, и зашагали по ней.

– Ты не спросила, почему она это сделала и как это произошло, – произнес Эрик.

– Может быть, когда-нибудь ты мне расскажешь, если захочешь.

Но он хотел рассказать сейчас. Начать оказалось трудно, но теперь ему требовалось, чтобы она выслушала и остальное.

– Я поделился с ней моим планом, как только мы сюда приехали. Перед отъездом мы поженимся, пообещал я. Она была счастлива. Пришла в исступление от радости. Однако в ночь пожара она спросила, приедет ли на свадьбу моя семья.