Герцог-упрямец

 – Подумай об этом как о кругах, расходящихся из середины. Центр – это обычное. Но чем дальше от центра, тем необычнее все становится.

– Ты имеешь в виду, что кое-что необычное еще не является чересчур экзотичным, но, например, круге в седьмом уже становится шокирующим?

Эрик кивнул.

– Да, что-то в этом роде.

Тут Девина решила сделать поворот – и справилась довольно успешно, так что ее мужу не удалось прервать их странную беседу выговором."

"– Давай немного быстрее, но остановись до того, как врежешься в забор паддока, – сказал Эрик.

– А вы хлестали друг друга плетками? – неожиданно спросила Девина.

Ошеломленный этим вопросом, Эрик пробормотал:

– Плетками? Где ты про такое слышала?..

– Мы с отцом посещали женщину, которая постоянно болела. Да только на самом деле она была здоровой. Когда отец сказал ей об этом, она попросила, чтобы он соврал. Вроде бы муж бил ее хлыстом для собственного удовольствия.

– И твой отец позволял тебе такое слушать?

– Это просто вылезло наружу, а я как раз оказалась рядом.

– Со стороны ее мужа это очень плохо. Если удовольствие не обоюдное, ничего такого делать нельзя, – проворчал Эрик.

Девина резко осадила лошадь и повернулась к нему.

– Мне бы не хотелось, чтобы меня хлестали, но если тебе это нравится, то я бы могла хлестать тебя и получать от этого некоторое удовольствие, и тогда оно считалось бы обоюдным.

«Как она втянула меня в этот разговор?» – со вздохом подумал Брентворт.

– Так тебе это нравится? – спросила Девина.

А теперь она считает… Эрик почувствовал, что его бросило в жар. Проклятье! Он ведь никогда не краснеет. Никогда!

– Я ищу не удовольствия, – пробормотал он вполголоса.

– Понятно, – кивнула жена. – Еще, наверное, с вами время от времени был кто-то третий. Так вот, хочу сказать прямо сейчас… Даже если мне и хочется с тобой немного необузданности, на такое я не согласна.

– Само собой разумеется.

– Мне кажется, что в таких делах нет ничего само собой разумеющегося, потому что ты был полностью захвачен этим самым… «никаких правил». Меня отталкивает вовсе не странность всего этого. Меня отвращает прелюбодеяние. Весьма своеобразный его вид, но все же…

Девина много об этом думала. Последние два дня она пыталась понять, что же означали эти два слова – «никаких правил».

Брентворт откашлялся и проговорил:

– Ты уже решила, когда будешь готова к возвращению в Лондон? – Его не очень-то это интересовало, но ужасно хотелось сменить тему.

– Думаю, через два дня. Сначала мне нужно кое-что сделать. Вчера ночью меня посетила одна мысль, и я должна с этим разобраться.

– Еще один визит на ферму?

– Мне даже не нужно выходить из дома, потому что… Знаешь, я собираюсь развернуть фаэтон. Думаю, я уже почти научилась.

– Только поворачивай медленно.