Герои Олимпа. Наследники богов. Перси Джексон и боги олимпийцы. Книги 1-18

— Все дело в том, что он не умер в Стиксе, — сказал я. — И я тоже не умер. Теперь я должен сразиться с ним. Мы должны защитить Олимп.

Аннабет продолжала вглядываться в мое лицо, словно пытаясь понять, изменилось ли в нем что-нибудь после моего купания в Стиксе.

— Ну, кажется, ты в порядке. Моя мать говорила…

— О двадцать третьем плане.

Она порылась в сумочке и вытащила оттуда ноутбук Дедала. Когда она загрузила его, на экране засветился символ «Дельта». Она открыла какие-то файлы и начала читать.

— Вот он, — сказала она. — О боги, сколько всего нам нужно сделать.

— Одно из Дедаловых изобретений?"

"— Куча изобретений… и притом опасных. Если моя мать хочет, чтобы мы действовали по этому плану, то, вероятно, она считает, что дела обстоят очень плохо. — Аннабет посмотрела на меня. — А как насчет ее послания тебе: «Помни о реках»? Это что значит?

Я потряс головой. Я, как водится, и понятия не имел, в чем смысл божественных посланий. О каких реках я должен был помнить? О Стиксе? О Миссисипи?

В этот момент в тронный зал вбежали братья Стоулл.

— Вы должны это увидеть! — воскликнул Коннор. — Скорее!

Синие огоньки пропали с неба, и поначалу я даже не понял, что имеют в виду Стоуллы.

Остальные обитатели лагеря собрались в небольшом парке у подножия горы. Они сгрудились у перил, глядя на Манхэттен. У перил были закреплены такие туристские бинокли — туда можно опустить золотую драхму и посмотреть на город. Ни одного свободного бинокля не осталось — ребята расхватали все до единого.

Я посмотрел вниз. С моего места было видно почти все — Ист-ривер и Гудзон, огибающие Манхэттен, сетка улиц, огни небоскребов, темная лента Центрального парка на севере.

Все казалось обычным, но что-то было не так. Я это нутром почувствовал, еще до того как понял, что случилось.

— Я ничего… не слышу, — сказала Аннабет.

В этом-то и дело!

Даже с такой высоты я должен был слышать шум: миллионы спешащих по своим делам людей, тысячи несущихся автомобилей — гул громадного города. Живя в Нью-Йорке, не думаешь об этом, но этот гул всегда присутствует. Даже в разгар ночи Нью-Йорк не бывает тихим.

Но теперь оттуда не доносилось ни звука!

У меня возникло такое чувство, будто оглох мой лучший друг.

— Что они сделали? — Голос мой звучал рассерженно и напряженно. — Что они сделали с моим городом?

Я оттолкнул Майкла Ю от бинокля и приник к окулярам.

На улицах внизу прекратилось движение. Пешеходы лежали на тротуарах или, свернувшись калачиком, у дверей. Никаких следов насилия, разрушения — ничего такого. Создавалось ощущение, будто ньюйоркцы просто решили прекратить все свои занятия и отдохнуть.

— Они что, мертвы? — удивленно спросила Силена.

У меня в животе словно образовался кусок льда.