Герои Олимпа. Наследники богов. Перси Джексон и боги олимпийцы. Книги 1-18

Сэмми вытащил Хейзел из толпы, когда самые маленькие ученики (подозрительно ведущие себя так, словно он им заплатил) затащили Руфуса в ораву детсадовцев, который безнадежно пытался оттуда выбраться.

Вскоре Сэмми и Хейзел остались наедине, за исключением призраков. Сэмми сгреб раздавленный обед Хейзел, отряхнул холщовый мешок, и передал его ей с низким поклоном, как будто это была ее корона.

— Мисс Ламарр.

Хейзел-из-прошлого приняла свой испорченный обед. Она выглядела так, словно вот-вот заплачет, но Лео не мог сказать, было ли это от оказания чрезвычайной помощи, страдания, или восхищения.

— Сэмми… Руфус убьет тебя.

— Ах, он знает, что со мной лучше не связываться. — Сэмми водрузил дурацкий колпак на свою жокейскую шапку. Он выпрямился и высунул тощую грудь. Дурацкий колпак упал.

Хейзел рассмеялась.

— Ты забавный.

— Ну, спасибо, мисс Ламарр.

— Не за что, мой коварный друг."

"Улыбка Сэммми дрогнула. В воздухе повисла неловкость. Хейзел уставилась на землю.

— Ты не должен был прикасаться к этому бриллианту. Это опасно.

— Ах, да брось, — сказал Сэмми. — Только не для меня!

Хейзел осторожно изучала его, как будто пытаясь поверить ему на слово.

— Могло произойти нечто ужасное. Ты не должен был…

— Я не стану продавать его, — сказал Сэмми. — Я обещаю! Я просто сохраню его, как знак твоей бомбезности.

Хейзел выдавила из себя улыбку.

— Я думаю, ты имеешь в виду, как знак моей любезности.

— Ну да, да! Мы должны идти. Время для нашей следующей сцены: Хэди Ламарр почти умирает от скуки на уроке английского.

Сэмми протянул ей локоть, как джентльмен, но Хейзел игриво оттолкнула его от себя.

— Спасибо за все, Сэмми.

— Мисс Ламарр, я всегда буду защищать вас! — восторженно сказал он.

Лео чувствовал себя привидением, а не человеком. Может быть, он действительно был фантомом всю свою жизнь, потому что этот парень, которого он только что видел, должен был быть реальным Лео. Он был умнее, круче и смешнее. Он флиртовал с Хейзел настолько хорошо, что, очевидно, украл ее сердце. Неудивительно, что Хейзел смотрела на Лео так странно, когда они впервые встретились. Неудивительно, что она произносила имя «Сэмми» с таким восторгом. Но из Лео был такой же Сэмми, как из Плоскоголового Руфуса Кларк Гейбл.

— Хейзел, — сказал он. — Я… я не…

Школьный двор растворился в другую сцену. Хейзел и Лео по-прежнему были призраками, но теперь они стояли перед изношенным домом рядом с дренажной канавой, заросшей сорняками. Старомодное радио, стоящее на ступеньках, играло техасскую музыку, а на тенистой веранде в кресле-качалке сидел тощий старик, смотрящий на горизонт.

— Где это мы? — спросила Хейзел. Она все еще была только паром, но ее голос был полон тревоги.