Герои Олимпа. Наследники богов. Перси Джексон и боги олимпийцы. Книги 1-18

Её друзья не смогут найти её, даже если они бы знали, куда идти. Кавалерия не приедет. Однако, сделать паузу лучше, чем умереть.

Она пыталась сохранить спокойное выражение лица, что было нелегко со сломанной лодыжкой. Она похромала к ближайшему гобелену — городскому пейзажу Древнего Рима.

— Изумительно, — сказала она. — Расскажите мне об этом гобелене.

Губы Арахны скривились.

— Почему тебя это беспокоит? Ты вот-вот умрешь.

— Ну да, — сказала Аннабет. — Но то, как вы уловили свет просто удивительно. Вы использовали настоящие золотые нити для солнечных лучей?

Ткачество поистине было великолепным.

Аннабет не пришлось притворяться, что она впечатлена. Арахна позволила себе самодовольную улыбку.

— Нет, дитя. Не золотые. Я смешивала цвета, контрастный ярко-желтый с более темными оттенками. Именно это придает ему трехмерный эффект.

— Поразительно, — разум Аннабет разделился на две части: одна вела разговор, другая бешено цеплялся за план выживания. Ничего к ней в голову так и не пришло. Арахна была побеждена лишь однажды — самой Афиной, и это благодаря божественному и невероятному навыку на ткацких соревнованиях.

— Так… — сказала она, — Вы видели эту сцену собственными глазами?

Арахна зашипела, её рот наполнился пеной, выглядевшей не-очень привлекательно. — Ты пытаешься отсрочить свою смерть. Это не сработает.

— Нет, нет, — настаивала Аннабет. — Просто досадно, что эти красивые гобелены не может увидеть каждый. Они должны принадлежать музею, или…

— Или что? — спросила Арахна.

Сумасшедшая идея возникла в сознании Аннабет, такая же невероятная, как и то, что её мама выпрыгнула из головы Зевса. Но сработает ли это?

— Ничего, — она мечтательно вздохнула.

 — Это глупая мысль. Даже слишком.

Арахна понеслась вниз по статуе и уселась на щит богини. Даже с такого расстояния Аннабет могла чуять вонь, исходившую от нее, будто целую пекарню, полную хлебобулочных изделий, оставили портиться с месяц назад.

— Какая? — настаивала паучиха. — Какая глупая мысль?

Аннабет пришлось заставить себя не упасть. Сломана нога или нет, каждый нерв в ее теле содрогнулся от страха, сказав ей избавиться от огромного паука, который парит над ней.

— О…это просто, так как я была поставлена во главе реконструкции Горы Олимп, — сказала она.

 — Ну, вы знаете, после Войны. Я выполняю большую часть работы, но нам нужно больше качественного публичного искусства. В тронном зале богов, например… Я думаю, что ваши работы прекрасно смотрелись бы там. Олимпийцы, наконец, смогли бы увидеть, насколько вы талантливы. Как я уже сказала, это глупая мысль.

Пушистое брюшко Арахны задрожало. Ее четыре глаза мерцали, словно у нее за каждым было по мысли, и она пыталась сплести из них связную паутину.