Гиперборей

Второй был, как хорек: с дергающимся носом, быстрый в движениях, беспокойно озирающийся. Губы у него были, как у мертвеца, лицо бледное, с желтизной. Он пинком захлопнул ляду, встал сверху, держа ладони на поясе, где висели длинный нож и акинак.

Лохматобородый оглядел Олега, спросил внезапно, словно выпустил стрелу:

— Ты чего приехал?

— Киев — вольный город, — ответил Олег негромко. — Я пошлину уплатил.

Лохматобородый сказал предостерегающе:

— Хлопец, не будь слишком умным.

— Я в городе пробуду пару дней. Пока отдохнут кони.

Мужик почесал лоб, снова оглядел Олега с головы до ног. Волосы его прилипли ко лбу, блестели капли пота.

— А потом?

— Вы кого-то ищете? Это мое дело, куда и к кому ехать.

Бледный, похожий на хорька, сказал быстрым сухим голосом:

— Хлопцы, он напрашивается на добрую трепку.

Лохматый поворотился к Олегу, пробасил:

— Слыхал? Напрашивается?

Олег смолчал, его внимательные зеленые глаза скрестились со странно-желтыми бледного. Тот устал ломать его взглядом, прошипел зло:

— Ты слышал? Или прочистить ухи?

Медведистый, дотоле молчавший, прогудел густым голосом, в котором слышалось жужжание пчелиного роя на солнцепеке:

— Не горячись, Данусь! Не горячись...

— Пусть надувается, — сказал ему Олег мирно. — Кого такое испугает?

Бледный тут же выхватил нож, медведь будто ждал — мгновенно обхватил огромными лапищами:

— Не спеши, не спеши... Эй, хлопец! У нас не больно жалуют гонористых. Завтра утром чтоб и духу твоего здесь не было. Понял?

Не дожидаясь ответа, он нагнулся, поднял ляду. Первым полез коротконогий, медведистый кивнул бледному. Тот покачал головой:

— Лезь ты. Мне надо сказать ему пару слов.

Медведистый хмыкнул, сказал предостерегающе:

— Не горячись... Кто горячится, долго не живет. Мы свою часть работы сделали, чего тебе еще?"

"— Иди ты... — ответил бледный злобно. — Я приду скоро. Ждите в корчме.

Когда ляда за медведистым захлопнулась, бледный, не сводя с Олега желтых, как у рыси, глаз, нагнулся, замедленным движением вытащил из-за голенища длинный узкий нож. В комнате быстро темнело, на лезвии заплясал отблеск луны. Бледный оскалил мелкие гнилые зубы:

— Этим ножом я бью птицу на лету. С двадцати шагов. А ты птаха крупная, не промахнусь.

— Для швыряльного ножа длинновато лезвие, — заметил Олег. Он не двигался, руки держал по-прежнему на коленях.

Бледный, скаля зубы, пошлепал лезвием плашмя по ладони, прошипел:

— Ты знаешь лучше?

— Знаю.

Бледный увидел лишь смазанное движение руки пещерника, тут же в плечо садануло острой болью. Пальцы разжались, нож глухо стукнулся о пол. Бледный лапнул ушибленное место — пальцы наткнулись на деревянную рукоять, торчащую из плеча. Кровь побежала медленно, но едва он шевельнулся, тронул рукоять ножа, брызнула горячей струйкой.