Гиперборей

Олег поднял чужой нож, приставил острием к глазу бледного:

— Отвечай быстро. Какую свою часть сделали? Кто вас послал?

Бледный смотрел с ненавистью, узкие глаза щурились. Олег ударил под колено, бледный грохнулся на деревянные доски, застонал. Кровь побежала сильнее. Его пальцы все еще были на рукояти чужого ножа. Он сцепил зубы, с силой дернул.

Олег молниеносно перехватил за кисть, безжалостно вывернул, услышал хруст, словно переломилась сочная морковь. Бледный застонал, лицо перекосилось в судороге.

— Говори, — потребовал Олег. Глядя в глаза, он ухватил его снизу, с силой сдавил. Тот вскрикнул от невыносимой боли, на лбу вздулись жилы, выступил крупный пот.

— Не знаю, — прохрипел он сквозь стоны. — Купец нанял... Сказал, пугнуть надо...

— Что за купец?

— Не ведаю...

— Как выглядел? Во что одет?

— Ночь... Он был в плаще... с капюшоном. Дал гривну... даст еще две, если выгоним из Города немедля.... или утром...

Олег сдавил сильнее. Раненый задергался, пытаясь остановить здоровой рукой. Глаза застлало болью и ненавистью.

— Где должны увидеться?

— Сказал, отыщет...

Снизу крики разгульного веселья стали громче. Олег прислушался, повернул голову, и в этот момент бледный подхватил нож с пола, ткнул острием... но пещерник уже неуловимо сдвинулся, его рука как топором ударила ребром ладони по горлу. Бледный в последний миг жизни успел понять, что чужак не мог убить с холодной кровью, дал дураку напасть, чтобы оправдаться перед собой и богами!

Олег подхватил неподвижное тело, бросился к окну. Холодный воздух пахнул навстречу, лунные блики слабо отражались на мокрой крыше. Выбравшись из чердачного окна, Олег быстро перебежал на другую сторону крыши, разогнался, чувствуя, как все обвисает труп, с силой оттолкнулся от края.

В последний миг сапог скользнул по мокрой дощечке, сердце закололо — чердак был над четвертым поверхом. Внизу холодно блестел двор, вымощенный булыжником.

Не долетел, ударился о край грудью, едва не выронил труп, но зацепился свободной рукой и локтем другой руки, чуть ли не зубами — жилы трещали, но потянулся, хрипя и задыхаясь, тяжело перевалился животом на крышу и втащил тело.

Дверца на чердак этого дома была завязана истлевшей веревочкой. Олег поспешно развязал, затолкал труп — там пылились тряпки, старая рухлядь, сломанные лавки, столы, битая посуда. Он навалил поверх тряпье, закрыл дверцу и тем же узелком завязал веревочку.

Назад прыгал осторожно, боясь, что уличные зеваки вдруг поднимут головы к небу. Пробежал на цыпочках, проскользнул в открытое окно, плотно закрыл за собой. Снизу уже слышалось скрипение лестницы, донесся громкий голос, зовущий Дануся.