Гиперборей

Олег пошел широкими шагами через горницу к массивной двери, возле которой скучал крепко сбитый гридень угрюмого вида. На поясе висел меч, гридень был в шлеме, несмотря на жару, и в кольчуге из мелких колец восточной выделки. Он еще издали начал сверлить приближающегося Олега острыми, как буравчики, глазами, сопел со злобой, напрягся, вытянул вперед руку.

Олег молча ухватил за пальцы, сдавил, услышал хруст, отодвинул побледневшего стража и ногой открыл дверь.

Горница была даже не горницей, а горними покоями. Посадник сидел в широком кресле, перед ним стояли два немца, а третий, постарше, развалился, почти лег в широком дубовом кресле.

Все четверо обернулись на стук шагов с одинаковым неудовольствием на лицах.

— Желаю здравствовать, Гостомысл! — сказал Олег громко. Чуть повернул голову, бросил вежливо: — Вам тоже, гости заморские.

Гостомысл всмотрелся, привстал, растерянно раздвинул руки:

— Олег? Вещий Олег?.. Для меня честь... Но, святой пещерник, у меня сейчас важное дело. Я вот-вот закончу с гостями, дела есть дела, потом охотно поговорю с тобой.

Вежливое внимание на лицах купцов сменилось иронией. Они начали перешептываться, бросая насмешливые взгляды на деревянное ожерелье с оберегами на шее волхва.

Олег сказал громким голосом:

— Предрекаю! Новгород погибнет, ибо злато для него стало выше чести, совести! Придет рать из другого города, набросит ярмо на шею некогда вольного города, сбросит вечевой колокол оземь! И не быть вольностям, не быть сходу...

Гостомысл побелел, как ужаленный змеей, простер дрожащие руки:

— Погоди, вещий волхв! Не призывай беды, я стар и успел увидеть, что твои проклятия, на беду, слишком часто сбываются. Старики говорили, что сбываются и благословения, но чего не видел, того не видел.

.. Дорогие гости, придется прервать нашу задушевную беседу. Вас проводят в отведенные для вас палаты. Я немедленно дам знать, когда освобожусь.

Немцы переглянулись, старший из кресла бросил на Олега огненный взгляд. Олег стоял с каменным лицом, на миг что-то коснулось его мозга, словно пробежала туча муравьев. Он ощутил ощупывающие пальцы, но последние дни все время держал себя начеку, закрывался щитом и сейчас тоже оставил только жажду еды, пива, заставил громко звучать мысль, что устал, хочет спать и жаждет получить под пещеры пещерников Соловецкие острова, исконное владение Новгорода.

Немцы попятились, поклонились. Старший сказал Гостомыслу с неудовольствием:

— Понимаем, у каждого народа свои обычаи. Правда, мы не позволяем юродивым вмешиваться в сложные дела, потому не терпим поражений.

— Подождите в палатах на втором поверхе, — сказал Гостомысл виновато. — Вам принесут еду, питье. Все заморское, вам привычное!

В дверях появился страж, распахнул обе створки, выказывая великое уважение.