Гиперборей

Нет, даже не рабами... Германцы онемечивают покоренный народ, заставляют кланяться своим богам, изгоняют местные языки. Я был в таком краю однажды... Через три поколения от племени не осталось и следа!

— Вырезали? — не поверил Гостомысл. — На германцев не похоже.

— Не вырезали, а онемечили. Правнук Святомира уже не знал, что он славянин. Считал себя не то готом, не то германцем. Все племя стало немцами. Говорит по-немецки, кланяется немецким богам, забыло о своем славянстве.

Гостомысл раздвинул дряблый рот в улыбке, стараясь отогнать тревогу:

— А не к лучшему? Германцы — хороший народ.

Превратить растяп в ловких да умелых — разве худо?

— Худо перебить всех зверей и птиц, дабы очистить землю для... скажем, коней или коров. Не окажется ли сегодняшнее добро тем камнем, что завтра потянет на дно? Я видывал, что народы-растяпы вдруг превращались в великие народы, как среди них появлялись — несть числа — герои, богатыри, мудрые пророкои, маги!.. А великие народы, известные мудростью, силой, доблестью, внезапно исчезали! Ты же знаешь, что ни доблесть, ни мудрость, ни огромные армии не спасли владыку мира Рим от натиска славяно-германских отрядов! Как не спаслись от гибели некогда грозные и мудрые народы Востока.

.. Так что существовать должны всякие народы. Мы не знаем, чего от нас потребуют боги завтра.

— Ну, — пробормотал Гостомысл в затруднении, его глаза беспокойно дергались, пальцы сжимались в кулаки, — не знаю таких богов, которые бы желали уцелеть слабым да ленивым!

— Кто знает? Может быть, в грядущей резне как раз ленивые уцелеют. Пусть лучше цветут все цветы. Мы не знаем, какой завтра понадобится.

Гостомысл звучно хлопнул в ладони.

Щелкнуло, как сухие дощечки, дверь тут же отворилась. На пороге возник гридень, преданно уставился на посадника.

— Вели принести яства, — распорядился Гостомысл. — И меду для пещерника. Только не хмельного!

Гридень исчез, успев бросить на Олега выразительный взгляд: мол, вижу, какой ты пещерник, по ночам с кистенем под мостом сидишь, меду ему не хмельного — умру со смеху...

Они молчали, пока принесли стол, подносы с едой, расставили на белой скатерти. Когда слуги вышли, Гостомысл повел рукой:

— Не обессудь за скудное угощение.

Но ты — святой пещерник, разносолов чураешься... Олег, тебя прозвали Вещим. Ты прозреваешь будущее. Не может быть, чтобы ты пришел лишь смутить мою душу. Говорят, ты приходишь уже с решением.

Они ели в молчании. Когда Олег напился меду, помыл руки, сказал медленно:"

"— Было мне откровение, Гостомысл. Такие видения бывают раз в тысячу лет... Лишь в самые крутые моменты бывают! Боги сказали, как спасти детей... если не всех детей Славена, то хотя бы детей Руса. А там, глядишь, и детям Славена можно дать защиту.