Гиперборей

Русич смахнул кровь, заливающую глаз, сказал хрипло:

— Благодарствую!.. С меня еще гривна.

— Что? — не понял Олег. Засмеялся, узнав русича Тараса. — Неплохо, а?

Русич в ответ весело рассмеялся. К помосту пробрались еще трое выборных, стали у вечевых ступеней, с которых должно прозвучать решение новгородцев. Отборные молодцы, нанятые служить лишь порядку и никому больше, работали дубинками, расчищая вечевую площадь, теснили озверелый народ, не разбирая, кто из них смерд, кто боярин. Крепкий ратник чуть не огрел Олега, тот перехватил дубинку, крикнул бешено:

— Дурень, совсем очумел?

На площадь, усыпанную воротниками, пуговицами, расцвеченную пятнами крови, сквозь толпу протискивались растрепанные выборные — от каждого торгового союза, цеха, земледельцев, волхвов.

Толпа орала, улюлюкала, плевала вслед, бросала камни и палки, других же поощряли воплями.

Внезапно колокол умолк. Крики начали утихать тоже, над площадью, словно огромная птица взмахнула крыльями, пронесся ветерок. На вечевую ступень медленно поднялся Гостомысл. Был он бледен, под глазами повисли темные круги, а двигался тяжело, словно нес на плечах гору.

— Соратники Великого Новгорода! — сказал он негромко, затем голос его окреп, разнесся над толпой. — Люди вольные, люди непокоренные!.. В ваши руки отдаем будущее Новгорода, а с ним, как знать, может быть, всего народа нашего! Вам решать, призвать или не призвать князей, чтобы правили и володели нами, а если призвать, то кого. Об одном прошу — решайте мудро, без ребячьих обид, без сиюминутной корысти!

Он говорил недолго, сила — в краткости, а за ним на вечевую ступень поднимались старшие бояре — из выборных, выборные тысяцкие, затем воеводы, знатные воины-русичи, которых свистом и криками не сгонят, уважают за честь и совесть.

В толпе снова вспыхнули драки, послышались нетерпеливые голоса:

— Кончай языками чесать! Все ясно давно! Собирай голоса!"

"Перепуганные подвойские раздавали полоски бересты выборным, боясь близко подойти к ревущей толпе. Несколько человек прорвали ограждение, ринулись к выборщикам. Едва перехватили, в воздухе замелькали дубинки. Кто-то убежал, зажимая ладонями разбитую голову, а кого-то утащили за ноги.

Выборные торопливо писали чертами и резами, а кто и подвязанными знаками, бересту бросали в широкую корзинку, что стояла на виду.

Так же на виду шел подсчет голосов, и над площадью стоял сплошной рев. Олег ошалело смотрел на людское море: греки, что изгоняли равнодушных на выборах, здесь бы померли от зависти...

Гостомысл вышел на ступень, сопровождаемый выборными, что вели подсчет, вскинул высоко над головой берестяной лист:

— Соратники славного Новгорода! Большинством голосов решено звать на княжение Рюрика, которого мы все знаем.