Гиперборей

Прежде ему всегда удавалось!

Их взгляды вперились в спину пещерника. Тот ехал, явно погрузившись в благочестивые размышления. Рюрик сказал негромко:

— Нельзя было допросить?

— Как? — воскликнул Рудый. — Стрела просадила его насквозь! Прямо в сердце. Спереди торчало оперение, сзади — наконечник. А он был в кольчуге!

— В кольчуге? — протянул Асмунд озадаченно. — Под рубахой?

— Я сам не поверил. При удаче могу пробить каленой стрелой доспехи, даже булатный панцирь, но пока что не встречал умельца, который бы просек кольчугу из булатных колец!

Асмунд в задумчивости мерил взглядом широкие плечи пещерника.

Хрупкая Гульча казалась рядом с ним ребенком.

— Опытный воин к старости, — сказал он медленно, — начинает видеть, где враг может устроить западню, где поставить ловушки, приготовить засаду... Чем больше опыта, тем точнее все понимаешь. Но чтобы почуять не только место, но даже дерево...

— Ветку, — поправил Рудый. — Даже точное место на ветке!

Олег слушал их приглушенный разговор, подумал, что Асмунд не так прост, как выглядит. В самом деле, за первые десять-двадцать лет странствий научился понимать, в каких местах может ждать засада, а дальше все дело житейского опыта, которого у Асмунда и Рудого нет!

Дорога петляла среди песчаных дюн, старых рассыпающихся скал.

Леса встречались чахлые, жидкие, а села попадались одно другого беднее.

Еще три дня ехали через каменистые обширные поля. Трава торчала жесткими кустиками, кони худели, приставали. На трех запасных везли мешки с овсом и пшеницей, кормили на коротких стоянках, подвязывая торбы к мордам.

Наконец их встретили и потянулись по обе стороны дороги настоящие леса — мрачные, сплошь из темных мохнатых сосен, земля на ладонь в глубину укрыта жесткими сухими иглами.

Травы и кустов нет — вдаль уходят только ровные колонны деревьев. Даже ветвей не видать — убежали на самые макушки, поближе к солнцу, небу.

Дорога вытянулась прямая, сухая. День был холодный, резкий ветер продувал лес насквозь. Жестяно шелестело в листьях, остатки тепла быстро улетучивались из одежды. Дважды пришлось перейти вброд маленькую речку, на том берегу начали встречаться белокорые березки, приземистые дубы.

Еще через день дорога запетляла, словно заблудилась.

Равнина пошла складками: то круто опускалась, то карабкалась наверх. Лес тоже изменился, деревья пошли вперемешку. Между ними сплошь росли густые орешники, терновники, кусты голубики, черника. Дорожка сузилась, отряд снова поневоле растянулся. Олег ехал впереди, настороженно прислушиваясь и всматриваясь в любое шевеление листика. За ним держалась Гульча, отвоевав наконец право быть рядом, затем Рюрик с Умилой, Асмунд, последним ехал Рудый.

Ночи с каждым днем становились холоднее.