Гиперборей

Умила прижимала Игоря, пугливо опускала голову. По обе стороны княгини стояли Олег и Гульча, закрывая ее своими телами.

В темноте затрещало, что-то хлюпнуло, и последние лешие исчезли. В наступившей тишине был слышен только тихий плач Умилы да тяжелое дыхание мужчин. Рюрик обнял жену, сказал виновато:

— Ненадежный я муж... Всякий раз в беде возле тебя оказывается Олег или этот... эта послушница, но не я, кто клялся защищать тебя везде и во всем!

Умила возразила сквозь слезы:

— Ты встречаешь беду первым, как подобает мужчине и князю! А я за спиной задних.

— Как положено женщине с ребенком, — добавил Асмунд строго. — А княгине с наследником — в особенности!

У костра Рудый вытер пучком травы саблю, хотя крови не было, поинтересовался:

— Что за лесной народ, святой пещерник? Я таких не встречал, хотя путешествовал много.

— Он это зовет путешествием, — буркнул Асмунд с едкой иронией.

— Да, путешествовал, — ответил Рудый с достоинством. — Набирался знаний! Это было главным в моих передвижениях.

Олег сидел возле огня, неотрывно смотрел на пляшущее пламя. Лицо его было обеспокоенным:

— Древний народ.

.. Говорят, они старше богов.

ГЛАВА 21

Я думал, они людей не трогают, — заметил Рюрик мрачно.

— Не трогают. Что-то толкнуло их напасть. Или кто-то.

Асмунд горестно цокал языком, рассматривая лезвие топора, поворачивая его так и эдак:

— Сучок на сучке... Бревно их родило?

— Мировое дерево, — уточнил Олег. — То самое, где сидит Род в личине белого сокола. Куда Один загнал свой меч по самую рукоять, и то самое, по которому Таргитай со своими друзьями поднимался в вирий и опускался в подземный мир... Из желудей, что поспевают раз в сто лет, вылупляются эти чешуйчатые.

.. Живут долго, тысячи лет, но вся их жизнь — как один день. Сегодня не помнят, что было вчера...

Голос упал до шепота. Глаза неподвижно смотрели в огонь, и все замолчали почтительно. Лишь тело пещерника находится у костра, а глазастая душа — в поднебесье!

Рюрик ходил кругами вокруг костра, держась у самой кромки света. Меч он цепко сжимал в руке, покачивая острым концом, косился в темноту. Под сапогами с железными подковками сухо лопались сучки — собранный Асмундом хворост. Умила всякий раз вздрагивала всем телом и судорожно прижимала к себе свое сокровище — Игоря.

Гульча задержалась возле Олега, изогнулась гибким телом, словно увядший цветок, опасливо заглядывая в его неподвижное, как горный хребет, лицо.

— Я не слышал, — заметил Рюрик осторожно, — чтобы лешие нападали. Покуролесить, сбить со следа, увести с дороги — другое дело...

— Может быть, — спросил Рудый с сомнением, — у них тут гнездо?"

"Асмунд посмотрел укоризненно, показал руками нечто ветвистое, с глубокими корнями.